Время способствовало гостеприимству, и каждый дом с претензией на благосостояние набился до отказа, а экипажи были разобраны заранее, на много месяцев вперед.
Если бы миссис Гибсон могла пригласить Осборна или Роджера Хемли сопровождать их на бал, а потом переночевать в их доме, или перехватить иного наследника имения, для которого подобное предложение стало бы удобным, то с радостью вернула бы свою гардеробную в прежнее состояние запасной спальни, но устраивать в доме переполох ради дурно одетых женщин, с которыми водила знакомство в Эшкомбе, не считала нужным. Ради мистера Престона стоило бы сделать исключение, если рассматривать его как привлекательного молодого человека и прекрасного танцора, однако помимо этого аспекта существовало еще несколько других. Мистер Гибсон считал необходимым ответить гостеприимством на гостеприимство, оказанное мистером Престоном во время свадьбы, но неприязнь, которую испытывал к джентльмену, не могло преодолеть ни чувство долга, ни даже более достойное чувство гостеприимства. Миссис Гибсон тоже имела к мистеру Престону претензии, боялась управляющего и в то же время им восхищалась, но не отличалась активным злопамятством. К тому же, как заявила сама, неловко являться на бал без джентльмена, а мистер Гибсон так ненадежен! Именно по этой причине, а также решив, что худой мир лучше доброй ссоры, миссис Гибсон стала подумывать пригласить мистера Престона в гости. Реакция Синтии, едва она услышала об этом, удивила и даже поразила. Девушка твердо заявила, что, если мистер Престон появится в доме, она вообще не поедет на бал. Заявление прозвучало с такой спокойной решимостью, что Молли пв недоумении подняла на подругу глаза, но увидела, что Синтия с преувеличенным вниманием рассматривает свое рукоделие, не желая ни с кем встречаться взглядом и что-то объяснять. Миссис Гибсон выглядела недовольной и раз-другой явно хотела о чем-то спросить, но на удивление не рассердилась, как того ожидала Молли, а, понаблюдав за дочерью, заявила, что не готова пожертвовать собственной гардеробной, да и вообще лучше прекратить этот разговор. Таким образом, никто из посторонних не был приглашен на время бала в дом мистера Гибсона, но миссис Гибсон открыто выражала свои сожаления о вынужденном негостеприимстве из-за отсутствия необходимого для гостей жилого пространства.
Другим поводом для необычного пасхального возбуждения в Холлингфорде стало давно ожидаемое возвращение в Тауэрс-парк после необычно долгого отсутствия графской семьи. Мистер Шипшенкс разъезжал по городу на своей толстой дряхлой лошади и договаривался то с каменщиками, то со штукатурами и стекольщиками о необходимости ремонта в принадлежавших милорду коттеджах, чтобы привести их к приезду господ в приличный вид — хотя бы внешне. Граф Камнор владел большей частью Холлингфорда, а те из горожан, что жили в домах других хозяев или в собственных, впали в ужас от грядущего контраста и решили тоже заняться ремонтом, поэтому теперь тротуары загромождали лестницы маляров, так что дамам приходилось пробираться за покупками по самой кромке, придерживая юбки, чтобы не испачкаться. Экономку и дворецкого из Тауэрс-парка тоже теперь часто встречали то в одном магазине, то в другом: они вдумчиво оформляли заказы на поставку лучших продуктов.
На следующий день после возвращения семейства в поместье леди Харриет зашла навестить свою бывшую гувернантку. Молли и Синтия отправились с каким-то поручением матушки, которая предвидела, что леди Харриет непременно нанесет визит именно в это время, и захотела побеседовать с ее светлостью без кого бы то ни было из домашних.
Привет от леди Харриет миссис Гибсон Молли не передала, зато с воодушевлением пересказала множество новостей. В поместье собиралась приехать герцогиня Ментейт с дочерью, леди Эллис. Эта новость стала главной. За ней последовало известие, что также ожидалось прибытие множества джентльменов, причем наряду с англичаними и французов. Конечно, эта новость должна была бы прозвучать в качестве основной, если бы существовала вероятность, что эти джентльмены могли танцевать и служить партнерами на балу, но леди Харриет представила их как друзей лорда Холлингфорда — следовательно, скорее всего бесполезных ученых мужей. И, наконец, на следующий день миссис Гибсон была приглашена в Тауэрс-парк на ленч: записку с просьбой приехать прислала с дочерью сама леди Камнор. Если миссис Гибсон сможет добраться до поместья самостоятельно, то обратно ей будет выделен экипаж.
— Дорогая графиня! Как она добра! — после минутной паузы воскликнула в ответ на сообщение миссис Гибсон с нежной преданностью.
