Все дальнейшие разговоры в тот день были окутаны аристократическим флером. Одна из немногих книг, привезенных супругой в дом мистера Гибсона, была справочником в розовом переплете, и в ней миссис Гибсон прочитала: «Герцог Ментейт, Адольфус Джордж…» — и так далее и тому подобное, пока не выяснила все связи и возможные интересы означенной герцогини. Вернувшись вечером домой, мистер Гибсон сразу попал в атмосферу Тауэрс-парка и весело присвистнул, однако Молли уловила в этом деланом веселье оттенок раздражения. В последнее время она начала замечать его чаще, чем хотелось бы. Не то чтобы дочь задумывалась о причинах или сознательно выискивала признаки недовольства: просто слишком хорошо знала и любила отца, чтобы не замечать малейшего разочарования.
Разумеется, была заказана пролетка. Домой миссис Гибсон вернулась во второй половине дня, но достаточно рано. Если ее и постигло пренебрежение графини, она не обмолвилась ни словом, как не рассказала о том, что была вынуждена целый час ждать в утренней комнате без иного общества, кроме старой подруги — экономки миссис Бредли. Затем внезапно вошла леди Харриет и удивленно воскликнула:
— О, милая Клэр! Вы одна? А мама уже знает о вашем приезде?
После нескольких эмоциональных фраз она бросилась искать ее светлость. Та прекрасно все знала, однако не хотела прерывать беседу о приданом с мудрой, исполненной жизненного опыта герцогиней, чтобы вспомнить о терпеливо ожидавшей своей очереди безропотной Клэр — миссис Гибсон. За ленчем ее нечаянно обидел граф Камнор, который, решив проявить особое гостеприимство, громко воскликнул, что для Клэр подали целый обед. Напрасно миссис Гибсон ответила своим нежным голосом:
— О, милорд! Я никогда не ем мяса в середине дня, и вообще за ленчем почти ничего не ем.
Голос ее потерялся, и герцогиня могла уехать с мыслью, что жена доктора обедает рано, то есть если ее светлость вообще снизошла бы до подобных впечатлений. Ведь для этого следовало знать, что в Холлингфорде есть доктор, а у доктора имеется жена — хорошенькая, слегка поблекшая элегантная женщина средних лет, только что отославшая тарелку, так и не притронувшись к блюду, которое на самом деле мечтала отведать, потому что после долгого ожидания страшно проголодалась.
После ленча состоялась беседа с леди Камнор… впрочем, говорила только графиня.
— Очень рада вас видеть, Клэр! Думала, что больше никогда не вернусь в Тауэрс-парк, но вот, пожалуйста! В Бате нашелся необыкновенно умный лекарь: некий доктор Снейп. Мгновенно меня вылечил. Просто поставил на ноги. Думаю, что если снова заболею, то сразу пошлю за ним. Так важно найти по-настоящему знающего медика. Ах, постоянно забываю, что вы вышли замуж за мистера Гибсона. Конечно, он тоже очень умен и всякое такое (экипаж к дверям через десять минут, Браун, и пусть Бредли принесет мои вещи). Что я хотела спросить? Ах да! Как вы ладите с падчерицей? Мне она показалась довольно упрямой. Ой, я куда-то положила письмо, которое надо отправить с почтой. Помогите найти. Сбегайте в мою комнату и скажите Брауну, чтобы поискал. Оно очень важное.
Миссис Гибсон крайне неохотно отправилась выполнять поручение, так как еще не поговорила о том, о чем собиралась, и не услышала даже половины семейных сплетен. Однако возможность была упущена. Вернувшись, она обнаружила графиню с письмом в руке, которым она размахивала как жезлом в беседе с герцогиней:
— Все до последней мелочи получено из Парижа. До последней мелочи!
Леди Камнор оставалась леди в полном смысле, а потому не могла не извиниться за напрасное беспокойство, но эти слова стали последними, с которыми она обратилась к миссис Гибсон, так как должна была уехать вместе с герцогиней, а коляска для Клэр (как она упорно продолжала называть супругу доктора) уже ждала возле дверей. Леди Харриет оставила общество собравшихся на прогулку молодых людей и молодых леди, чтобы попрощаться с миссис Гибсон:
— Увидимся на балу. Вы, конечно, будете вместе со своими девочками? Должна непременно с вами поговорить: со всеми этими гостями в доме невозможно улучить ни минуты.
Таковы сухие факты визита, однако домашние миссис Гибсон увидели их только сквозь розовую вуаль.
— В Тауэрс-парке полно гостей: герцогиня и леди Эллис, мистер и миссис Грей, лорд Альберт Монсон с сестрой, мой старый друг капитан Джеймс из Королевского конногвардейского полка и другие. Но, конечно, я предпочла подняться в комнату леди Камнор, чтобы спокойно побеседовать. Правда, пришлось спуститься к ленчу. За столом увидела старых друзей и хотела возобновить прежние знакомства, но едва смогла и парой слов хоть с кем-нибудь перекинуться: лорд Камнор так обрадовался встрече, что, хоть между нами сидело шесть-семь человек, постоянно обращался с каким-нибудь любезным замечанием. А после ленча леди Камнор расспрашивала о жизни с таким интересом, словно я ее дочь. Когда вошла герцогиня, разговор переключился на приданое, которое она готовит для леди Эллис. Леди Харриет хочет непременно встретиться и побеседовать с нами на балу. Что за милое создание!
