Обстановка изменилась, когда вернулся Роджер. Трепетная робость и едва скрытая пылкость его манер очень скоро объяснили Синтии, с какой глубокой любовью предстоит справиться на сей раз. Даже мысленно ей не потребовалось много слов, чтобы признать разницу в отношении к ней Осборна и Роджера задолго до того, как проблему поняла миссис Гибсон. Но прежде всех в душу Роджера проникла Молли, в первую же встречу после бала разгадав его тайну. Синтия медленно бродила по дому — бледная, с пустыми глазами — и при всей любви к воздуху и движению решительно отказывалась даже от простой прогулки. Молли с тревогой наблюдала за подругой, однако на осторожные вопросы о самочувствии получала лишь краткие ответы, и лишь когда между делом упомянула о мистере Престоне, сразу поняла, где кроется причина. Лицо Синтии мгновенно вспыхнуло, по телу прошла дрожь то ли возбуждения, то ли неприязни, а уста извергли несколько столь резких слов, что Молли поклялась себе больше никогда в жизни не упоминать это имя. Девушка представить не могла, что подруга испытывает к молодому человеку куда более болезненные чувства, чем она сама, а именно откровенную резкую неприязнь, что это он причина подавленного состояния Синтии. Продолжалось оно без видимых изменений столь длительное время, что заметила даже миссис Гибсон, а Молли всерьез встревожилась. Матушка сочла вялость и бледность дочери естественным следствием излишней активности на балу. Партнеры, чьи имена фигурировали в Книге пэров, не утомили бы и наполовину. Возможно, если бы пребывала в своем обычном состоянии, Синтия разрушила бы это умозаключение одной фразой. Нежелание дочери привычно возражать и спорить лишь обострило подозрения миссис Гибсон, так что вскоре, не без подсказки Молли, дело дошло до профессионального медицинского осмотра, хотя Синтия этому особенно противилась. Мистер Гибсон заключил, что не обнаружил ничего опасного: лишь некоторое снижение общего тонуса, а также депрессию тела и духа, что успешно лечится с помощью укрепляющих средств и отдыха.
— Как же я ненавижу, — буркнула в ответ Синтия, — когда доктора прописывают в качестве лекарства от разочарований и душевных страданий тошнотворные микстуры.
Девушка невесело рассмеялась, а мистер Гибсон, у которого всегда, даже в минуты сильнейшего недовольства, находились для нее доброе слово и улыбка, заключил:
— Отлично! Этим высказыванием ты признаешь наличие разочарований и душевных страданий. Заключим же сделку: если поведаешь их суть, постараюсь подобрать вместо «тошнотворной микстуры» иное лекарство.
— Нет-нет, — вдруг покраснела Синтия. — Я же не сказала, что сама испытываю страдания и разочарования: просто так заметила… в общем. О чем мне переживать? Вы с Молли так добры ко мне.
Глаза ее наполнились слезами, и мистер Гибсон поспешил успокоить падчерицу:
— Ну-ну, не станем говорить в таком серьезном тоне. Пожалуй, дам тебе сладкого сиропа, чтобы смягчить вкус горького лекарства, к которому вынужден прибегнуть.
— О, пожалуйста, не надо! Если бы вы только знали, как я все это ненавижу! Пусть лучше горькое останется горьким… А если я сама не всегда… правдива, то от других предпочитаю слышать правду.
Она опять улыбнулась, но слабо и едва ли не сквозь слезы.
Первым из посторонних, кто заметил перемены в настроении и манерах Синтии, стал Роджер Хемли — при том, что не видел ее до тех пор, пока «тошнотворная микстура» не оказала благотворного воздействия. В первые пять минут встречи Роджер почти не спускал с Синтии глаз: отвечая на любезные банальности миссис Гибсон, постоянно смотрел в ее сторону, а при первой же возможности остановился перед Молли, отгородив ее от тех, кто вошел в комнату, и спросил:
— Молли, ваша сестра выглядит очень нездоровой! Что с ней? Доктор осматривал? Простите, но часто члены семьи не замечают первых признаков болезни.
Любовь к Синтии поселилась в душе Молли крепко и основательно, но если что-то испытывало чувство на прочность, то это именно привычка Роджера постоянно называть девушку сестрой. Если бы так сказал кто угодно другой, она не обратила бы внимания, но слово, услышанное из уст Роджера, раздражало слух и ранило сердце, поэтому ответ прозвучал коротко и сухо:
— Скорее всего переутомилась на балу. Папа осмотрел ее и не нашел ничего особенного.
— Может, ей поможет перемена обстановки? — задумчиво проговорил Роджер. — Что, если пригласить ее в Хемли-холл? Разумеется, вместе с вами и с матушкой. Это было бы замечательно…
Молли чувствовала, что поездка в Хемли-холл при сложившихся обстоятельствах не будет иметь ничего общего с прежними визитами, а потому не могла сказать, как относится к идее.
Роджер продолжал:
— Надеюсь, вы вовремя получили наши цветы? Даже не представляете, как часто я думал о вас в тот вечер! Наверное, было весело? Множество кавалеров и все такое? Слышал, мисс Синтия не пропустила одного танца.
— Да, было очень весело, — спокойно подтвердила Молли. — Правда, не уверена, что захочу в ближайшее время повторить опыт: слишком много проблем возникло.
