Роджер взглянул на хозяйку дома с омрачившим лицо недоумением — не столько от самих слов, сколько от тона, — но миссис Гибсон, обладавшая достаточной смелостью для нанесения первого удара, решила продолжить нападение, пока существовала возможность. Наверное, Молли расстроилась бы больше, если бы не увидела, как покраснела Синтия. Она ждала ее реплики, зная, что при необходимости защиту вполне можно доверить находчивому уму.
Роджер протянул руку к лежавшему на коленях Синтии растрепанному букету.
— Во всяком случае, мое беспокойство — если миссис Гибсон считает его таковым — будет с избытком оплачено, если мне позволят взять вот это.
— Меняю старые лампы на новые, — с улыбкой проговорила Синтия, отдавая цветы. — Если бы всегда можно было столь же дешево покупать такие прекрасные букеты, какие вы нам приносите!
— Забываешь о времени, которое также входит в оплату, — вмешалась матушка. — Право, мистер Хемли, если будете приходить так часто и так рано, придется закрыть перед вами дверь! Часы между завтраком и ленчем я обычно посвящаю своим делам, а девочек стараюсь приучить к познавательному чтению и учебе, столь желательным в их возрасте, однако ваши многочисленные ранние визиты мешают регулярным занятиям.
Обидные слова были произнесены тем сладким, фальшивым тоном, который в последнее время раздражал Молли, как скрип карандаша по грифельной доске. Лицо Роджера изменилось: обычный румянец на миг поблек, появилось мрачное, недовольное выражение, — однако уже в следующее мгновение вернулась обычная искренность. Он согласился с хозяйкой дома, что визит действительно ранний, а привычный распорядок дня и в самом деле нарушен, поэтому ответил:
— Понимаю, что поступил опрометчиво: больше такого не повторится, — но сегодня на то есть особая причина. Брат говорил, что вы желали прогуляться в Херствуд во время цветения шиповника, а в этом году оно началось раньше, чем обычно: я не поленился проверить. К тому же вы предполагали отправиться еще до ленча и провести в лесу значительную часть дня…
— Прогулка планировалась в обществе мистера Осборна, а куда-либо отправиться без него мы не готовы! — холодно оборвала его миссис Гибсон.
— Сегодня от брата пришло письмо: он не сможет вернуться домой до того, как шиповник отцветет. Честно говоря, особой красоты кустариник не представляет, но день исключительно хорош. Вот я и подумал, что прогулка в Херствуд — прекрасный повод выбраться на воздух.
— Благодарю. Как вы добры! Даже жертвуете естественным стремлением проводить как можно больше времени с отцом.
— Рад сообщить, что отец чувствует себя значительно лучше и почти все время проводит в полях. Он привык находиться там один, поэтому я… мы считаем, что возврат к старым привычкам — хороший признак.
— А когда вы намерены вернуться в Кембридж?
Немного поколебавшись, Роджер ответил:
— Точно не знаю, пока не определился с планами. Должно быть, вы слышали, что теперь я член Тринити-колледжа. Думаю, что вскоре отправлюсь в Лондон.
— Ах, Лондон! Лучшее места для молодого человека трудно найти, — решительно заявила миссис Гибсон, словно пришла к этому умозаключению после серьезных размышлений. — Если бы сегодня мы не были так заняты, не устояла бы перед искушением сделать исключение из правила, то есть очередное исключение, поскольку и прежние ваши ранние визиты уже повлекли за собой немало исключений. Возможно, однако, до отъезда сможем снова вас увидеть?
— Обязательно зайду, — пообещал Роджер, намереваясь откланяться, с растрепанными розами в руке. Затем, обращаясь преимущественно к Синтии, добавил: — В Лондоне я пробуду не больше двух недель. Могу ли что-нибудь сделать для вас? Или для вас, Молли?
— Нет, благодарю, — любезно ответила Синтия и, повинуясь внезапному порыву, перегнулась через подоконник и собрала свежий букет из только что раскрывшихся бутонов. — Возьмите лучше эти, а увядшие цветы выбросите.
Роджер просиял, щеки вспыхнули горячим румянцем, и он с благодарностью принял подарок, однако старый букет не выбросил.
— В любом случае я смогу прийти после ленча, а в ближайший месяц стану приходить во второй половине дня — думаю, это лучшее время.
Слова адресовались обеим девушкам, однако предназначались только одной.
Миссис Гибсон сделала вид, что не услышала прощальной фразы, и протянула вялую руку.
— Полагаю, увидим вас по возвращении. Будьте добры, передайте брату, что мы мечтаем о его визите.
Когда мистер Роджер покинул комнату, сердце Молли едва не разорвалось от избытка чувств. Все это время она наблюдала за джентльменом и прекрасно видела его переживания: разочарование от грубо отвергнутого предложения совершить прогулку, а также запоздалое убеждение, что его присутствие почему-то неприятно супруге давнего друга семьи. Возможно, эти обиды затронули Молли даже острее, чем самого Роджера, а откровенная радость от подаренного Синтией букета отразила восторг, заставивший забыть о только что пережитой боли.
