— Фиби прочитала статью вслух, потому что для меня шрифт мелковат. Названия новых мест ее озадачили, но я посоветовала их пропустить: все равно мы никогда не слышали о них прежде и не услышим в будущем, — но вот все хвалебные слова в адрес милорда и мистера Роджера она прочитала. Так вот я и спрашиваю вас: как могли у нас родиться и вырасти эти прекрасные джентльмены? Всего на расстоянии восьми миль отсюда? И Молли, и я не раз там бывали. И вот теперь все рассуждают о достоинствах интеллектуального общества Лондона, о выдающихся людях, повстречать которых — большая честь, а на самом деле большинство привлекают только магазины да театры. Но это все ерунда. Мы стараемся выглядеть лучше, чем есть на самом деле, а если хотим сказать что-то разумное, то начинаем говорить по-человечески. Но я снова вас спрашиваю: откуда берутся эти научные сообщества, мудрые ученые и выдающиеся путешественники? Да из сельских приходов, подобных нашему! Лондон забирает к себе лучших уроженцев провинции, выставляет напоказ, а потом обращается к жителям тех мест, которые обокрал: «Приезжайте и посмотрите, как я хорош!» Хорош, ничего не скажешь! Терпеть не могу ваш Лондон. Синтии намного полезнее оставаться здесь, в Холлингфорде, и на вашем месте, миссис Гибсон, я бы положила конец лондонским письмам: они только сбивают ее с толку.
— Но, возможно, мисс Браунинг, когда-нибудь ей придется жить в Лондоне, — жеманно улыбнулась миссис Гибсон.
— Значит, самое время об этом подумать. Желаю ей честного сельского мужа с приличным достатком и хорошим характером в придачу. Запомни, Молли, — повернулась мисс Браунинг к испуганной девушке, — у Синтии есть мать, чтобы позаботиться. А ты растешь без матери. Когда дорогая Мери была жива, мы с ней крепко дружили, поэтому я не позволю тебе броситься на шею тому, чья жизнь как мутная водица. Клянусь богом!
Заключительная речь прозвучала с таким напором, что произвела в тихой гостиной эффект разорвавшегося пушечного ядра. Мисс Браунинг явно предупреждала любимицу поостеречься мистера Престона, но поскольку сама Молли даже не представляла, о чем она, поэтому не могла понять, что означает эта суровая проповедь. Тем временем миссис Гибсон, неизменно принимая близко к сердцу каждое касавшееся ее слово (она называла это чувствительностью), заметила обиженно:
— Уверена, мисс Браунинг, вы глубоко заблуждаетесь, полагая, что родная мать могла бы заботиться о Молли лучше, чем это делаю я, так что нет никакой необходимости ее защищать. Не понимаю, что заставило вас говорить в таком тоне, как будто все мы поступаем неправильно и в чем-то ее ущемляем. Я глубоко оскорблена. Молли сама подтвердит, что нет такой вещи или такого развлечения, которое имела бы только Синтия, а она чувствовала бы себя обделенной. Что же касается отсутствия заботы о ней, то если бы завтра ей предстояло отправиться в Лондон, я бы тоже поехала с ней, чтобы присмотреть, хотя не делала этого для Синтии, когда та училась во Франции. Спальни девочек убраны совершенно одинаково. Я даже позволяю ей всякий раз, когда захочется, надевать свою красную шаль. Просто не понимаю, что вы имеете в виду, мисс Браунинг.
— Вовсе не хотела вас оскорбить, а просто собиралась предупредить Молли. Думаю, она поняла, что я имела в виду.
— Ничего не поняла, — смело возразила Молли. — Даже не представляю, что вы собирались сказать, если не все выразили прямо: хотите, чтобы я вышла замуж за доброго человека, и, как мамина подруга, ни за что не позволите выйти за дурного. Я вообще не хочу выходить замуж и даже не думаю о браке, но если вдруг соберусь, а жених окажется недостойным, обязательно поблагодарю вас за предупреждение.
— На предупреждении я не остановлюсь, дорогая. Если потребуется, заявлю в церкви протест против заключения брака, — добавила мисс Браунинг, убежденная в истинности слов, которые Молли произнесла, густо покраснев, но не сводя глаз с лица собеседницы.
— Заявите! — решительно кивнула Молли.
— Ну-ну, не сердись. Возможно, я ошиблась. Пора оставить эту тему. И все-таки запомни мои слова, Молли, в любом случае вреда в них нет. Сожалею, что обидела вас, миссис Гибсон. Думаю, что как мачеха вы пытаетесь честно исполнять свой долг. Желаю хорошего дня. До свидания. Да благословит вас Господь.
Если мисс Браунинг верила, что прощальное благословение восстановит мир в комнате, которую покидала, то глубоко ошибалась. Едва за ней закрылась дверь, миссис Гибсон немедленно разразилась гневной тирадой:
— Пытаюсь честно исполнять свой долг! Еще чего! Буду чрезвычайно тебе признательна, Молли, если впредь станешь вести себя так, чтобы мне не пришлось выслушивать подобные упреки.
— Не знаю, что заставило ее говорить таким тоном, — в недоумении заметила Молли.
