Он принял огорченный вид, а затем отправился исполнять свою обязанность. Эта краткая беседа была очень приятна, и в его манере чувствовалась братская доброта прежних дней, но к Синтии он обращался совсем в иной манере, и Молли невольно подумала, что и сама предпочла бы такую же. Сейчас он склонялся над Синтией, которая отказалась от угощения, предложенного ей Уилли Орфордом, и шутливыми мольбами побуждал ее принять что-нибудь от него. Наконец, скорее устав от уговоров, чем потому, что это было его пожелание, Синтия взяла миндальный бисквит, и вид у Роджера был такой счастливый, словно она увенчала его цветами. Вся эта сцена сама по себе была совершенно незначительна и банальна, едва заслуживала внимания, и все же Молли заметила ее и почувствовала себя неуютно, сама не зная почему. Вечер оказался дождливым, и вместо прислуги, заменившей старую Бетти, миссис Гибсон послала за девушками экипаж. И Синтия, и Молли – обе подумали о том, что могут взять с собой девочек Орфорд и довезти до дома бабушки, избавив от ходьбы под дождем, но Синтия поспешила первой сказать об этом, и слова благодарности и подразумеваемая похвала за такую заботливость достались ей.
Когда они вернулись домой, мистер и миссис Гибсон сидели в гостиной, явно желая услышать подробный рассказ о том, как прошел вечер.
Начала Синтия:
– Ничего особенно интересного. Да это и не предполагалось. – И она устало зевнула.
– Кто там был? – спросил мистер Гибсон. – Должно быть, совсем молодая компания?
– Приглашены были только Лизи и Фанни Орфорд и их брат, но в город приехал мистер Роджер Хэмли и зашел навестить обеих мисс Браунинг, и они задержали его до чая. Больше никого не было.
– Роджер Хэмли здесь! – воскликнул мистер Гибсон. – Значит, он приехал домой. Надо выбрать время съездить и повидаться с ним.
– Лучше было бы пригласить его сюда, – сказала миссис Гибсон. – А что, если вы пригласите его с братом в пятницу к нам на обед, дорогой? По-моему, это был бы очень милый знак внимания.
– Моя дорогая, эта кембриджская молодежь хорошо разбирается в винах и их не щадит. Мой погреб не выдержит их многочисленных набегов.
– Я не думала, что вы так негостеприимны, мистер Гибсон.
– Я вовсе не негостеприимен, уверяю вас. Если вы напишете «горькое пиво» в уголке своей пригласительной записки, как в фешенебельном обществе пишут «кадриль» в знак предлагаемого развлечения, можете приглашать Осборна и Роджера к обеду в любой день, когда захотите. И что ты думаешь о моем любимце, Синтия? Ты ведь, по-моему, раньше его не видела?
– Он ничуть не красив в отличие от своего брата, и у него нет таких изысканных манер, и с ним не так легко разговаривать. Он больше часа развлекал меня длинным отчетом о каком-то экзамене. Но в нем есть что-то располагающее.
– Ну а ты, Молли, – спросила миссис Гибсон, гордившаяся тем, что как мачеха она совсем не пристрастна, и всячески старавшаяся побудить Молли говорить не меньше Синтии, – как ты провела вечер?
– Очень приятно, спасибо. – Говоря это, Молли не была в согласии со своим сердцем. Ее не привлекала игра в карты, и ей очень хотелось побеседовать с Роджером. Она получила то, что ей было безразлично, а не то, что было бы приятно.
– У нас тоже был неожиданный гость, – сказал мистер Гибсон. – Сразу после обеда явился мистер Престон, собственной персоной. Мне кажется, он теперь принимает большее, чем прежде, участие в управлении холлингфордскими землями. Шипшенкс стареет. И если это так, я подозреваю – мы будем частенько видеть Престона. Он, как говаривали в Шотландии, «от деликатности не помрет» и сегодня расположился здесь как дома. Если бы я попросил его остаться или даже просто не зевнул, он бы и сейчас еще был здесь. Но пусть попробует хоть один человек остаться, когда на меня нападет зевота.
– Тебе нравится мистер Престон, папа? – спросила Молли.
– Примерно так же, как половина людей, с которыми я встречаюсь. С ним можно поговорить. Он многое повидал. Впрочем, я мало о нем знаю, кроме того, что он управляющий у милорда, что уже само по себе некоторая рекомендация.
– Леди Харриет очень плохо отзывалась о нем, когда мы остались с ней вдвоем в Эшкомбе.
– У леди Харриет часто бывают всякие причуды: сегодня ей люди нравятся, а завтра не нравятся, – сказала миссис Гибсон, всегда болезненно относившаяся к любому упоминанию Молли о леди Харриет или о любой подробности их краткого пребывания в обществе друг друга.
– Вы бы должны хорошо знать Престона, дорогая. Я полагаю, вы часто видели его в Эшкомбе?
Миссис Гибсон покраснела и, прежде чем ответить, взглянула на Синтию. Лицо Синтии выражало твердую решимость не участвовать в разговоре, сколько бы ее ни пытались к нему привлечь.
– Да, мы его часто видели, я хочу сказать – некоторое время. Он, по-моему, переменчив. Но он всегда присылал нам дичь, а порой фрукты. О нем ходили разные истории, но я им никогда не верила.
– Какие истории? – живо спросил мистер Гибсон.
