– Только признаюсь в том, что я, как Молли, нуждаюсь в утонченности манер, которую дает хорошее общество. А потому, пожалуйста, позволь нам пойти сегодня вечером к мисс Браунинг. Я поручусь за Молли в том, что она не будет больше сидеть на вишневом дереве, а Молли проследит за тем, чтобы я поднималась по лестнице как надлежит леди. Я буду подниматься по ступенькам так благонравно, как будто начала выезжать в свет и уже побывала на Пасхальном балу.
Таким образом, разрешение было получено. Если бы среди предполагаемых посетителей было названо имя мистера Осборна Хэмли, всех этих трудностей и не возникло бы.
Но хотя его там не было, был его брат Роджер. Молли увидела его сразу, как вошла в маленькую гостиную, но Синтия его не заметила.
– Посмотрите-ка, мои дорогие, – сказала мисс Фиби Браунинг, поворачивая их в ту сторону, где стоял Роджер, ожидая своей очереди поздороваться с Молли, – мы все-таки нашли для вас джентльмена! Какая удача, правда? Только что сестра сказала, что вам это может показаться скучным – тебе, Синтия, она хотела сказать, потому что ты ведь приехала из Франции, – как, точно его само небо послало, пришел мистер Роджер с визитом. Я не скажу, что мы прямо вцепились в него, потому что он слишком хорош для этого, но, право, были к тому готовы, если бы он не остался по собственной воле.
Как только Роджер сердечно поздоровался с Молли, он тут же попросил представить его Синтии.
– Я хочу знать ее, вашу новую сестру, – сказал он с доброй улыбкой, которую Молли так хорошо запомнила с того самого первого дня, когда она в слезах сидела под плакучим ясенем.
Синтия стояла чуть позади Молли, когда Роджер попросил представить его. Обычно она одевалась с беззаботным изяществом. Молли, которая была воплощением утонченной опрятности, порой недоумевала, как смятые, небрежно брошенные платья Синтии имели свойство выглядеть так хорошо, ниспадать такими грациозными складками. К примеру, бледно-сиреневое платье, бывшее на ней в этот вечер, надевалось уже несколько раз, и казалось немыслимым надеть его снова, но казалось лишь до тех пор, пока Синтия его не надела. И тогда его помятость превратилась в мягкость, и сами складки обернулись прекрасными линиями. Молли, в своем безупречно чистом, изящном платье розового муслина, не выглядела вполовину так элегантно, как Синтия. Серьезные глаза Синтии, когда ее и Роджера представляли друг другу, имели выражение детской невинности и зачарованности, что было совершенно не в ее характере. В тот вечер она облеклась в свою магическую броню – невольно, как всё, что она делала, но, с другой стороны, она никогда не могла устоять перед тем, чтобы испытать свою власть над незнакомцами. Молли все это время полагала в душé, что вправе ожидать хорошей, долгой беседы с Роджером, когда они снова увидятся, что он расскажет ей или она выспросит у него все подробности, которые так давно хотела услышать о сквайре, о Хэмли-Холле, об Осборне и о нем самом. Он был так же искренен и дружествен с нею, как всегда. Если бы здесь не было Синтии, все пошло бы так, как она предвкушала, но из всех жертв очарования Синтии он оказался самой беспомощной и покорной. Молли видела все это, сидя рядом с мисс Фиби за чайным столиком в качестве помощницы, передавая кекс, сливки и сахар с таким деятельным усердием, что всем остальным казалось, будто ее мысли, как и руки, полностью этим и заняты. Она старалась вовлечь в разговор двух застенчивых девочек, считая это своей обязанностью, поскольку была старше их на два года. В результате, когда она поднялась наверх, девочки льнули к ней с обеих сторон, готовые поклясться ей в дружбе навек. Им непременно хотелось, чтобы она сидела между ними за игрой в
– У моего дяди мы всегда даем серебряный трехпенсовик за три дюжины. Вы ведь знаете, что такое серебряный трехпенсовик, дорогая мисс Гибсон?
– Три степени бакалавра с отличием оглашаются в здании сената в девять часов утра в пятницу, и вы представить себе не можете…
– Я думаю, это покажется несерьезным – играть ниже, чем на шесть пенсов. Этот джентльмен, – (это было сказано шепотом), – учится в Кембридже, а там, знаете, всегда играют по-крупному и порой разоряются, не так ли, дорогая мисс Гибсон?
– А-а, при этой церемонии магистр искусств, который идет впереди кандидатов на степень бакалавра с отличием, называется Отцом колледжа, к которому принадлежит, – я, по-моему, уже об этом упоминал?
