– Я думаю, он приедет домой на Рождество, – сказала Синтия, – и тогда я увижу его сама.
– Какая жалость, что из-за траура они не смогут быть на Пасхальном благотворительном балу, – жалобным тоном произнесла миссис Гибсон. – Я не хочу брать вас туда, девочки, если у вас там совсем не будет кавалеров. Это поставит меня в такое неловкое положение… Вот если бы можно было присоединиться к обществу из Тауэрс… Тогда для вас нашлись бы кавалеры: там всегда приглашают нескольких мужчин, которые танцуют и которые могли бы танцевать с вами после того, как исполнят свою обязанность по отношению к хозяйкам дома. Но все так переменилось с тех пор, как леди Камнор заболела, что, пожалуй, они и вовсе не будут на балу.
Пасхальный бал стал основной темой разговоров у миссис Гибсон. Поначалу она говорила о нем как о своем первом появлении в обществе в качестве новобрачной, хотя на протяжении всей зимы она наносила визиты по одному-два в неделю. Потом она сменила позицию и стала говорить, что так интересуется им оттого, что на ней будет лежать обязанность представить вниманию общества как свою дочь, так и дочь мистера Гибсона, хотя на самом деле почти все, кто собирался на этот бал, уже видели обеих юных леди (хотя и не их бальные платья) прежде. Но, копируя манеры аристократии, насколько они ей были известны, миссис Гибсон намеревалась «вывезти в свет» Молли и Синтию по случаю этого события, которое рассматривала как нечто подобное представлению ко двору. «Они пока еще не выезжают», – было ее любимой отговоркой, когда ту или другую приглашали в какой-нибудь дом, куда она не желала их отпускать, или куда их приглашали без нее. Она даже выдвинула свой аргумент о том, что «они не выезжают», когда мисс Браунинг, эта давняя приятельница семьи Гибсон, зашла как-то утром пригласить обеих девушек на дружеский чай и круговую игру в карты: это скромное развлечение было задумано как знак внимания к трем внукам миссис Гудинаф – двум юным леди и их брату, школьнику, которые приехали погостить у своей бабушки.
– Вы очень добры, мисс Браунинг, но, видите ли, мне не очень нравится отпускать их – они, знаете, пока еще не выезжают, до Пасхального бала.
– И до тех пор мы невидимы, – сказала Синтия, всегда готовая насмешливо преувеличить светские претензии матери. – Наше положение столь высокое, что наша повелительница должна дать свое высочайшее дозволение, прежде чем мы сможем играть в карты в вашем доме.
Синтия веселилась, в восторге от сочетания своей взрослой стати и величавой походки с манерой робкой девочки, едва оперившегося птенца из детской, но мисс Браунинг была наполовину в недоумении, наполовину – оскорблена:
– Совершенно этого не понимаю. В мое время девочки ходили всюду, куда их рады были пригласить, не устраивая перед этим фарса с появлением в каком-нибудь публичном месте разряженными в пух и прах. Ну, я понимаю, когда дворяне вывозили своих дочерей, как подрастут, в Йорк, Мэтлок или Бат, чтобы они получили представление о том, как веселятся в обществе. Или аристократы ездили в Лондон, чтобы их юные леди были представлены королеве Шарлотте и, может быть, получили приглашение на благотворительный бал по случаю ее дня рождения. А что до нас, маленьких людей в Холлингфорде, мы знали здесь каждого ребенка со дня его рождения, и я повидала многих девочек двенадцати или четырнадцати лет, которые приходили на карточную игру, сидели спокойно со своей работой и учились вести себя как настоящие леди. И в те дни никаких не было разговоров о том, чтобы «вывозить в свет» кого-то ниже дочери сквайра.
– После Пасхи мы с Молли будем знать, как надо вести себя на вечере с карточной игрой, но не раньше, – с притворной скромностью сказала Синтия.
– Ты вот любишь всякие остроты и шуточки, моя дорогая, – ответила мисс Браунинг, – и я бы не поручилась вполне за твое поведение: ты порой слишком даешь волю своему нраву. Но я совершенно уверена, что Молли будет такой же маленькой леди, какова она всегда и какой всегда была, а я ее с пеленок знаю.
Миссис Гибсон ринулась в бой за свою дочь или, вернее сказать, ринулась в бой против похвалы Молли:
– Я не думаю, мисс Браунинг, что вы назвали бы Молли леди, если бы обнаружили ее там, где я на днях обнаружила, – она сидела в развилке вишневого дерева в шести футах от земли, не меньше, уверяю вас.
– А вот это некрасиво, – сказала мисс Браунинг, поворачиваясь к Молли и качая головой. – Я думала, ты уже бросила эти мальчишеские замашки.
– Ей недостает утонченности манер, которую хорошее общество прививает разными способами, – сказала миссис Гибсон, возобновляя атаку на бедную Молли. – Она часто позволяет себе подниматься по лестнице через две ступеньки.
– Только через две, Молли? – спросила Синтия. – Надо же! А я сегодня обнаружила, что могу шагать разом через четыре ступеньки, – они такие широкие и низкие!
– Дитя мое, что ты такое говоришь?
