Жены и дочери полностью

Молли обнаружила, что лорд Холлингфорд, мудрый и ученый лорд Холлингфорд, до странности туп в постижении смысла слов: «Руки накрест и снова назад, к середине и обратно». Он постоянно брал ее не за ту руку и так же постоянно останавливался, вернувшись на свое место, не сознавая, что общественный долг и правила игры предписывают продолжать двигаться, припрыгивая, дальше, в глубину комнаты. Он понимал, что очень плохо справился со своей партией, и извинился перед Молли, когда они оказались на этом островке сравнительного спокойствия, и выразил свое сожаление так простодушно и чистосердечно, что она тотчас почувствовала себя легко в его обществе, особенно когда он признался ей, что ему вовсе не хотелось танцевать и он делал это лишь по настоянию сестры. Для Молли он был пожилой вдовец, почти одного возраста с ее отцом, и постепенно между ними завязалась очень приятная беседа. От него она узнала, что Роджер Хэмли только что опубликовал в одном научном журнале статью, которая привлекла к себе большое внимание, поскольку в ней он опровергал некую теорию одного великого французского физиолога, и статья Роджера показала, что автор ее обладает необычайно глубоким знанием предмета. Эта новость очень заинтересовала Молли, и в своих вопросах она выказала такую осведомленность и ум, настолько подготовленный к принятию получаемых сведений, что лорд Холлингфорд, по крайней мере, счел бы свой поиск популярности поистине простой задачей, если бы мог спокойно продолжать этот разговор с Молли до конца вечера. Когда он отвел ее на место, то нашел там мистера Гибсона и вступил в разговор с ним, продолжавшийся, пока снова не появилась леди Харриет и не призвала его к исполнению долга. Однако вскоре он вернулся к мистеру Гибсону и начал рассказывать уже ему о статье Роджера, о которой мистер Гибсон еще не слышал. Посреди беседы, когда они стояли поблизости от миссис Гибсон, лорд Холлингфорд увидел в отдалении Молли и, перебивая себя, сказал: «Какая очаровательная юная леди эта ваша дочка! С большинством девушек ее возраста так трудно разговаривать, но она умна и исполнена интереса ко множеству разумных вещей, к тому же начитана – она знакома с «Le Regne Animal»[59] – и очень хорошенькая!» Мистер Гибсон поклонился, очень довольный таким комплиментом от такого человека, будь он лорд или не лорд. Вполне вероятно, что, окажись Молли тупой и безразличной слушательницей, лорд Холлингфорд не заметил бы ее красоты, а можно утверждать и обратное: если бы она не была так молода и хороша собой, он не стал бы утруждать себя разговором на научные темы в манере, понятной для нее. Но каким бы путем Молли ни завоевала его одобрения и восхищения, она их так или иначе, несомненно, завоевала. И когда она в очередной раз вернулась на свое место, миссис Гибсон встретила ее ласковыми словами и приветливой улыбкой: ведь не нужно большого ума, чтобы догадаться, что быть тещей блистательного паши со штандартом о трех конских хвостах прекрасно только в том случае, если между женой, соединяющей два клана, и ее матерью существует полная гармония. Такое направление приняли мысли миссис Гибсон о будущем. Она лишь жалела, что счастливый случай выпал не Синтии, а Молли. Но Молли была милая девочка, послушная, очень хорошенькая и замечательно умная, как сказал милорд. Какая жалость, что Синтия предпочитает изготовление шляпок чтению, но, может быть, это еще можно исправить. А тут и лорд Камнор направился к ней, чтобы поговорить, и леди Камнор кивала ей, указывая на место подле себя.

Это был, в целом, вполне приемлемый бал, с точки зрения миссис Гибсон, хотя она и заплатила неизбежную дань утомления, просидев до непривычно позднего для нее часа среди нескончаемого движения и яркого света. Наутро она проснулась раздраженной и усталой, и отчасти те же ощущения угнетали Синтию и Молли. Синтия расположилась на диванчике в оконной нише, держа в руках газету трехдневной давности и делая вид, что читает; и вот мать неожиданно обратилась к ней:

– Синтия, неужели нельзя взять какую-нибудь серьезную книгу? Я уверена, с тобой будет неинтересно беседовать, если ты не станешь читать что-нибудь получше, чем газеты. Почему ты не совершенствуешь свой французский? Здесь была какая-то французская книга, которую читала Молли, – «Le Regne Animal», кажется.

– Нет, я ее никогда не читала, – краснея, сказала Молли. – Мистер Роджер Хэмли иногда читал отрывки оттуда, когда я в первый раз гостила в Хэмли-Холле, и рассказывал мне, о чем это.

– Ну ладно. Возможно, я ошиблась. Но это дела не меняет. Синтия, тебе непременно надо приучить себя каждое утро заниматься каким-нибудь серьезным чтением.

К некоторому удивлению Молли, Синтия, не говоря ни слова, послушно вышла и вскоре вернулась, неся с собой стоявшую среди ее школьных учебников «Le Siecle de Louis XIV»[60]. Но через некоторое время Молли увидела, что это «серьезное чтение» было таким же прикрытием для размышлений Синтии, каким до того была газета.