Молли едва успела ответить ей, как ее саму увел партнер. Танцуя с ним, она почти не уделяла внимания ему или фигурам кадрили, высматривая Синтию среди движущихся в танце людей.
Раз она мельком увидела, как Синтия стоит неподвижно и, потупившись, слушает увлеченно что-то говорящего мистера Престона. В другой раз она апатично двигалась среди танцующих, словно не замечая никого вокруг. Когда они с Молли вновь соединились, тень на лице Синтии сгустилась до мрачности. Но в то же время, если бы физиономист изучил выражение ее лица, он прочел бы там вызов и гнев и, быть может, некоторую растерянность. Пока длилась эта кадриль, леди Харриет разговаривала со своим братом.
– Холлингфорд, – сказала она, положив на его руку свою и оттягивая его в сторонку от толпы местной знати, среди которой он стоял, молчаливый и погруженный в себя, – ты не представляешь себе, как эти добрые люди здесь были обижены и разочарованы нашим поздним появлением и этой несуразной простотой платья герцогини.
– А почему это их так задело? – спросил он, воспользовавшись тем, что она на миг замолчала, переводя дыхание.
– Да не будь же таким мудрецом и тупицей! Разве не понятно, что мы для них – представление и зрелище? Это все равно что устроить пантомиму с Арлекином и Коломбиной в повседневной одежде.
– Я не понимаю, как… – начал он.
– Тогда просто прими это на веру. Они действительно немало разочарованы – логично это или нет. И мы должны попытаться им это возместить, во-первых, потому, что я не выношу, когда у наших вассалов недовольный и нелояльный вид, а во-вторых, в июне – выборы.
– Сказать по правде, мне все равно, попаду я в палату или нет.
– Глупости. Это огорчило бы папу сверх всякой меры, но сейчас разговор не об этом. Ты должен пойти и потанцевать с кем-нибудь из горожанок, а я попрошу Шипшенкса представить меня приличному молодому фермеру. А не сможешь ли ты заставить капитана Джеймса сделать что-то полезное? Вон он идет с леди Алисой! Вот посмотришь, я устрою так, чтобы его представили самой безобразной портновской дочери, какую я найду ему для следующего танца!
Сказав это, она взяла брата под руку, словно собираясь вести его к партнерше. Он, однако, сопротивлялся самым жалким образом:
– Пожалуйста, не надо, Харриет. Ты знаешь – я не умею танцевать. Я это терпеть не могу. Никогда не мог. Я не представляю, как справиться с кадрилью.
– Это контрданс, – решительно сказала она.
– Все равно. И о чем я буду говорить со своей партнершей? Я понятия не имею. У нас не будет общей темы для разговора. Говоришь, они разочарованы? Они будут в десять раз больше разочарованы, когда узнают, что я не умею ни танцевать, ни беседовать.
– Я проявлю милосердие. А ты перестань трусить. В их глазах лорд, если хочет, может танцевать, как медведь, что некоторые лорды неподалеку от меня и делают, а все будут принимать это за грацию. И ты начнешь с Молли Гибсон, с дочери твоего друга-доктора. Она славная, простая и умная девочка, что тебе, я полагаю, понравится гораздо больше той легкомысленной подробности, что она очень хорошенькая. Клэр, вы позволите мне представить моего брата мисс Гибсон? Он надеется пригласить ее на этот танец. Лорд Холлингфорд – мисс Гибсон.
Бедный лорд Холлингфорд! Ему ничего не оставалось, кроме как подчиниться очень решительному распоряжению сестры, и они с Молли заняли свои места, каждый от души желая, чтобы их совместный танец поскорее окончился. Леди Харриет упорхнула к мистеру Шипшенксу, чтобы заполучить своего приличного молодого фермера, а миссис Гибсон осталась в одиночестве, мечтая о том, чтобы леди Камнор прислала за ней кого-нибудь из джентльменов своей свиты. Было бы куда приятнее сидеть хоть на краешке стула среди аристократии, чем здесь, на общей скамье, надеясь, что все заметят, как Молли танцует с лордом, досадуя, что эта высокая честь выпала Молли, а не Синтии, гадая, не становится ли простота в одежде последним криком моды, и размышляя о возможности хитроумно побудить леди Харриет представить лорда Альберта Монсона ее красавице-дочери Синтии.
