– Не будем больше говорить об этом, Осборн, – сказал Роджер, быстро строча пером по бумаге. Когда записка была написана и отослана, он подошел и ласковым жестом опустил руку на плечо Осборна, который сидел, делая вид, что читает, на самом же деле – сердясь на отца и на брата, хотя и по разным причинам. – Как идет дело со стихами, старина? Надеюсь, они уже почти готовы предстать перед светом.
– Нет, не готовы, и, если бы не деньги, мне было бы все равно, будут ли они когда-нибудь изданы. Что толку в славе, если не можешь пожинать ее плоды?
– Брось, не будем больше говорить об этом, давай поговорим о деньгах. На следующей неделе я еду на свой соискательский экзамен, и у нас у обоих появятся кое-какие деньги, потому что им и в голову не придет не дать мне соискательство теперь, когда я первый выпускник. Сейчас у меня с деньгами туго, и я не хочу беспокоить отца. Но когда я стану младшим научным сотрудником, ты повезешь меня в Уинчестер и представишь своей маленькой жене.
– В понедельник будет уже месяц, как я от нее уехал, – сказал Осборн, отодвигая свои бумаги и глядя в огонь, словно пытаясь вызвать перед собой ее образ. – В своем сегодняшнем письме она просит передать тебе такую милую весточку. Ее бессмысленно переводить на английский – прочти сам, – добавил он, указывая на пару строчек в письме, которое достал из кармана.
