– Простите, что перебил вас, но я хочу раз и навсегда утвердить свое право самостоятельно выбирать себе жену, без чьего-либо вмешательства, – с горячностью произнес Осборн.
– Тогда и содержать ее будешь без чьего-либо вмешательства, вот и все; от меня, сын мой, ты не получишь ни пенни, если не потрафишь мне хоть маленько своим выбором, а уж себе потрафляй сколько угодно. Большего-то я от тебя не требую. До красоты, ума, всяких там фортепьян мне дела нет; если Роджер женится на этой барышне, в доме всего этого и так будет с избытком. Я не расстроюсь, если она будет немного постарше тебя, но, главное, она должна быть из хорошей семьи, и чем больше денег она принесет в приданое, тем лучше для этого старого дома.
– Я повторяю, отец: я сам выберу себе жену и не признаю ни за кем права мне диктовать.
– Ах вот оно как! – произнес сквайр, тоже начиная сердиться. – Если меня в этом деле лишат отцовских прав, то ты лишишься сыновних. Пойдешь против меня в том, что я для себя давно решил, – тебе не поздоровится, так и знай. Однако хватит спорить, нынче воскресенье, да и вообще гневаться – грех; кроме того, я еще не закончил.
Ибо Осборн снова взялся за книгу и, делая вид, что читает, кипел от негодования. Даже услышав просьбу отца, он не сразу отложил ее.
– Так вот, Гибсон, когда мы впервые об этом заговорили, заверил меня, что промеж всех вас ничего такого нет, а ежели что приключится, он тотчас даст мне знать; так и вышло – приходит и рассказывает мне про все это.
– Про что? Я не понял, насколько далеко зашло дело.
В голосе Осборна зазвучала нотка, которая сквайру совсем не понравилась; отвечать он начал с немалым раздражением:
– Про что? Про то, о чем я тебе и толкую, что Роджер взял и влюбился в эту девицу и сказал ей об этом прямо перед отъездом, пока ждал «Арбитр» в Холлингфорде. Экий ты иногда бываешь непонятливый, Осборн.
– Я могу сказать одно: все это для меня – полнейшая неожиданность, вы раньше ни о чем таком не упоминали.
– Велика важность, упоминал или нет. Я наверняка говорил, что Роджер очень привязан к мисс Киркпатрик и вечно ищет с ней встречи; мог бы и сам как-нибудь догадаться про остальное.
– Возможно, – вежливо согласился Осборн. – Позвольте еще спросить, отвечает ли мисс Киркпатрик – очень, на мой взгляд, привлекательная барышня – Роджеру взаимностью?
– Отвечает, да еще как, – хмуро подтвердил сквайр. – Не каждый день вам признается в любви Хэмли из Хэмли. И вот что я тебе скажу, Осборн: ты у нас теперь один остался в женихах, и я хочу, чтобы брак твой пошел на благо семье. Не перечь мне в этом, ибо в противном случае ты действительно разобьешь мне сердце.
– Отец, не говорите так, – взмолился Осборн. – Я готов ради вас на все, кроме…
– Кроме того единственного, о чем я тебя прошу?
– Будет, давайте пока оставим это. Я же не собираюсь прямо сейчас жениться. Я нездоров, не могу бывать на людях, встречаться с молодыми дамами и все такое – даже если бы и был вхож в достойное общество.
– Ничего, скоро будешь вхож. С Божьей помощью, через год-другой с деньгами у нас станет полегче. А что до твоего нездоровья, так с чего тебе быть здоровым, если ты дни напролет жмешься к огню, а от доброго кубка шарахаешься так, будто тебе поднесли яда?
– Для меня это и есть яд, – вяло заметил Осборн, поигрывая страницами книги, дабы показать, что он хочет закончить разговор и продолжить чтение. Сквайр заметил этот жест и понял его смысл.
– Ладно, – сказал он. – Пойду перекинусь словечком с Уиллом насчет того, как там старушка Черная Бесс. Спросить, как поживает животина, и в воскресенье не зазорно – это же не работа.
