И «уж как-нибудь» все у них получилось. Собственно, «уж как-нибудь» исполнились все желания Молли; лишь одно слегка омрачило эту прекрасную неделю отдыха и счастливого общения с отцом. Все зазывали их на чай. Их принимали точно жениха и невесту. Дело в том, что поздние обеды, которые завела в доме миссис Гибсон, плохо согласовывались с привычным распорядком холлингфордских чаепитий. Как позовешь людей выпить чая в шесть, если именно в этот час они садятся обедать? А если они отказываются от пирога и бутербродов в половине девятого, как убедить других гостей, которые успели проголодаться, самым вульгарным образом приняться за еду под холодным и укоряющим взглядом? В итоге Гибсонов перестали приглашать на холлингфордские чаепития. Миссис Гибсон, у которой была одна цель – втереться в «местное общество», отказалась от этих мелких празднеств с полнейшей невозмутимостью; Молли же скучала по уютным посиделкам, на которых бывала время от времени с тех пор, как помнила себя; так что всякий раз, когда им приносили очередную сложенную треугольником записку, она, немного поворчав, что ее лишили еще одного дивного вечера в обществе папы, с удовольствием отправлялась на привычную встречу со старыми друзьями. Особенно переживали из-за ее одиночества мисс Браунинг и мисс Фиби. Дай им волю, они приглашали бы ее к обеду каждый день; пришлось ей заглядывать к ним почаще, дабы их не оскорбил ее отказ ежедневно являться к обеду. За неделю отсутствия миссис Гибсон прислала мужу два письма. Эта новость чрезвычайно утешила обеих мисс Браунинг, которые в последнее время предпочитали обходить стороной дом, в котором, как они подозревали, им были не слишком рады. В долгие вечера они часто обсуждали семейный уклад мистера Гибсона, а поскольку все их рассуждения строились на одних лишь догадках, тянуться они могли бесконечно, варьируясь день ото дня. В частности, они гадали, как мистер и миссис Гибсон ладят между собой, а еще пытались определить, склонна ли миссис Гибсон к расточительству. Два письма за неделю отсутствия являлись по тем временам весомым доказательством супружеской любви. А больше было бы уже избытком – при цене в одиннадцать с половиной пенсов за марку. Третье письмо уж точно сочли бы расточительством. Сестры переглянулись с одобрительным кивком, когда Молли упомянула о втором письме, которое прибыло в Холлингфорд накануне возвращения миссис Гибсон. Между собой они заранее решили, что два письма можно считать знаком мира и взаимопонимания в семье Гибсон; больше – это уже перебор; одно же явно написано из одного только чувства долга. Мисс Браунинг и мисс Фиби долго строили предположения, кому будет адресовано второе письмо (если оно вообще придет). Написать дважды мистеру Гибсону будет знаком супружеской преданности; написать Молли будет тоже очень мило.
– Говоришь, милочка, вы получили второе письмо? – осведомилась мисс Браунинг. – Полагаю, на сей раз миссис Гибсон пишет к тебе?
– Оно на большом листе. На одной стороне Синтия написала мне, а остальное все папе.
– Право же, это они славно придумали. И что пишет Синтия? Ей там весело?
– Да, судя по всему, очень. Ее дядюшка давал званый обед, а в один из вечеров, пока мама была у леди Камнор, Синтия с кузинами ездила в театр.
– Боже ты мой! И все это в одну неделю? Вот уж развлекаются так развлекаются. Подумать только, в четверг они были в дороге, в пятницу отдыхали, а воскресенье – оно и в Лондоне воскресенье; а письмо, видимо, написано во вторник. Надо же! У меня одна надежда – что по возвращении Холлингфорд не покажется Синтии слишком скучным.
– Ну уж нет! – возразила мисс Фиби, жеманно улыбнувшись и напустив на себя умудренный вид, который никак не подходил к ее доброму безгрешному лицу. – А ты ведь часто видишься с мистером Престоном, Молли?
– С мистером Престоном? – повторила Молли, вспыхнув от неожиданности. – Нет! Совсем нечасто. Вы же знаете, он всю зиму провел в Эшкомбе! И совсем недавно приехал сюда насовсем. А почему вы так решили?
– Так, птичка на хвосте принесла, – ответила мисс Браунинг.
Молли эта птичка была знакома с детства, и она всегда ее ненавидела, да так, что с радостью свернула бы ей шею. Почему не сказать прямо: я не хочу раскрывать имя того, кто принес мне эти сведения? Однако обеим мисс Браунинг очень нравилась эта выдумка, а для мисс Фиби она и вообще была верхом остроумия.
– Пролетала тут на днях одна птичка над Хит-лейн и видела там мистера Престона с молодой дамой – с кем именно, мы не скажем, они прогуливались в самой что ни на есть дружеской манере – в смысле, он был верхом; но тропинка-то проходит выше дороги, там, где этот деревянный мостик через ручей…
– А может, Молли дала слово хранить тайну, и мы не должны приставать к ней с расспросами, – проговорила мисс Фиби, видя сильнейшее смущение и негодование Молли.
– Да уж какая там тайна, – сказала мисс Браунинг, мгновенно забыв о птичке и метнув укоризненный взгляд на прервавшую ее мисс Фиби. – Мисс Хорнблауэр сказала, что мистер Престон, по его словам, помолвлен…
