– Но только не с Синтией, это я знаю наверное, – вставила Молли решительно. – И я очень прошу вас положить конец всем этим пересудам; вы и сами не представляете, какой они могут наделать беды. Как я ненавижу эти сплетни! – Молли, безусловно, говорила без должной почтительности, но в тот момент она думала только о Роджере; какую боль причинят ему эти слухи, если дойдут до его ушей (это в самом сердце Африки!); щеки ее залились сердитым румянцем.
– Ох ты, ах ты! Мисс Молли, не забывайте, что по возрасту я гожусь вам в матери и что не пристало воспитанной девушке так разговаривать с нами… со мной! «Сплетни», надо же! Право же, Молли…
– Я прошу прощения, – проговорила Молли не слишком виноватым тоном.
– Я уверена, что ты не намеренно так заговорила с сестрой, – примирительно вставила мисс Фиби.
Молли ответила не сразу. Ей хотелось объяснить, к каким бедам могут привести подобные пересуды.
– Разве вы не понимаете, – продолжала она, причем щеки ее все еще пылали от возмущения, – как нехорошо говорить о таких вещах, да еще вот так? А если кто-то из них испытывает настоящие чувства к кому-то еще – а ведь это вполне возможно. Например, не исключено, что мистер Престон помолвлен с кем-то другим?
– Молли! Жалко мне эту несчастную. Жалко от всей души. Я крайне нелестного мнения о мистере Престоне, – сказала мисс Браунинг, и в голосе ее звучало предупреждение, ибо в голову ей пришла новая мысль.
– Но в любом случае этой женщине или девушке будет очень неприятно услышать такое про мистера Престона.
– Возможно. Но как бы то ни было, уж вы мне поверьте: он великий любезник, и я не пожелаю никакой молодой даме с ним связаться.
– Наверное, они просто случайно встретились на Хит-лейн, – предположила мисс Фиби.
– Я об этом ничего не знаю, – ответила Молли. – Я понимаю, что вела себя неучтиво, но очень вас прошу, не говорите об этом больше. У меня есть веские основания для такой просьбы. – Она встала, услышав бой церковных часов и сообразив, что сильно задержалась, – отец наверняка уже вернулся домой. Наклонившись, она поцеловала мисс Браунинг, хотя та смотрела на нее с сумрачным и бесстрастным видом.
– Как ты быстро растешь, Молли! – заметила мисс Фиби, пытаясь сгладить неудовольствие сестры. – «Рослая и стройная, будто тополек», как поется в старой песенке.
– Прирастай красою манер, Молли, не только лица! – сказала мисс Браунинг, глядя ей вслед. Едва Молли вышла, мисс Браунинг встала и плотно прикрыла дверь, потом села рядом с сестрой и произнесла тихо: – Фиби, это Молли миссис Гудинаф видела в тот день с мистером Престоном на Хит-лейн!
– Господи, спаси нас и помилуй! – вскричала мисс Фиби, приняв эти слова на веру без малейших сомнений. – Откуда ты это знаешь?
– Да вот сообразила. Ты заметила, как Молли сначала покраснела, а потом побледнела и как она сказала, что ей доподлинно известно: мистер Престон и Синтия Киркпатрик не помолвлены?
– Может, и не помолвлены, однако миссис Гудинаф видела, как они прогуливались совсем одни…
– Миссис Гудинаф всего лишь пересекала Хит-лейн у Шир-Оук, когда ехала в своем фаэтоне, – наставительно произнесла мисс Браунинг. – А мы все знаем, что она до ужаса боится ездить в экипажах, так что, полагаю, она мало чего соображала от страха, да еще, надо сказать, она, даже когда стоит на твердой земле, немного подслеповата. У Молли и Синтии совершенно одинаковые новые клетчатые шали, и капоры у них отделаны совсем одинаково, да еще Молли с Рождества почти сравнялась с Синтией ростом. Я всегда боялась, что она останется коротышкой, а вот поди ж ты, какая она стала высокая и стройная. Я ни минуты не сомневаюсь, что миссис Гудинаф видела Молли, а приняла ее за Синтию.
Если мисс Браунинг «ни минуты не сомневалась» в чем-то, то и мисс Фиби принимала это на веру. Некоторое время она сидела молча, обдумывая. А потом сказала:
– В конце концов, не такая уж он неподходящая партия, сестра. – Она произнесла эти слова робко, дожидаясь, когда сестра выскажет собственное мнение.
– Фиби, он совершенно неподходящая партия для дочери Мэри Гибсон. Знай я раньше то, что мне известно теперь, я ни за что не пригласила бы его на чай в прошлом сентябре.
– А что именно тебе известно? – спросила мисс Фиби.
– Мисс Хорнблауэр многое мне пересказала, в том числе и такое, чего тебе лучше не слышать, Фиби. Он раньше был обручен с очень хорошенькой мисс Грегсон из Хенвика – он оттуда родом, – а отец ее начал наводить справки и узнал о нем столько дурного, что заставил дочь расторгнуть помолвку, а потом она умерла!
– Какой ужас! – проговорила, как положено в таких случаях, мисс Фиби.
– Кроме того, он играет на бильярде, заключает пари на скачках, а некоторые даже говорят, что держит скаковых лошадей.
– Не странно ли после всего этого, что граф назначил его своим агентом?
– Вовсе нет! Пожалуй, нет. Он очень ловок во всяких земельных делах, да и в судейских тоже, а милорд не склонен замечать – если он вообще когда это видел, – как непристойно мистер Престон разговаривает, когда выпьет лишнего.
