– Пусть приедет сюда, подышит воздухом! – предложил мистер Гибсон. – В деревне в это время года куда лучше, чем в Лондоне, если только дом стоит не в лесу. А у нас тут все хорошо осушено, живем мы на возвышении, почва гравистая, а я согласен лечить ее совершенно бесплатно.
– Это будет очаровательно! – воскликнула миссис Гибсон, быстро просчитав в уме, какие перемены придется внести в хозяйственные расходы в связи с приездом молодой дамы, привыкшей к роскошной жизни в доме мистера Киркпатрика, прикинув, какими это грозит неудобствами, взвесив, какие из этого можно извлечь преимущества, – и все это, не прерывая речи. – Тебя ведь это порадует, да, Синтия? А тебя, Молли? Ведь ты, милочка, познакомишься с одной из молодых барышень Киркпатрик, и я почти убеждена, что они пригласят тебя к себе с ответным визитом, а это будет так чудесно!
– Только я ее не отпущу, – заметил мистер Гибсон, у которого выработалась несчастная привычка читать мысли жены.
– Милочка Хелен! – заворковала миссис Гибсон. – Как бы мне хотелось за ней поухаживать! Мы превратим твой рабочий кабинет в отдельную гостиную для нее, дорогой. – (Понятное дело, одну чашу весов потянула вниз мысль о том, сколь неудобно будет несколько недель терпеть в доме постороннего.) – Ведь в болезни так важен покой! В гостиной, к примеру, ее будут постоянно беспокоить визитеры, а столовая у нас такая… как бы это сказать? Такая типичная столовая – там вечно пахнет мясом; все было бы не так, если бы дорогой папа позволил мне таки выбросить это окно…
– А почему бы не устроить ей спальню в гардеробной, а в маленькой комнате рядом с гостиной – отдельную небольшую гостиную для нее? – спросил мистер Гибсон.
– В библиотеке? – Ибо именно так миссис Гибсон именовала то, что раньше называлось «чуланчиком с книгами». – Господь с тобой, туда и софа-то не влезет, там ведь столько книг, да еще и письменный стол, а потом там такие сквозняки! Нет, дорогой, тогда уж лучше ее и вовсе не приглашать – дома она, по крайней мере, окружена удобствами!
– Ну что же, – сказал мистер Гибсон, чувствуя, что жена возьмет верх, впрочем предмет, по его мнению, не стоил того, чтобы устраивать серьезную баталию. – Может, ты и права. Тут дело такое – роскошь versus свежий воздух. Некоторые страдают от недостатка одного сильнее, чем от недостатка другого. Ты прекрасно знаешь: я буду очень ей рад, если она готова принять нас такими, какие мы есть, но уступить ей свой кабинет я не могу. Он совершенно необходим для добычи хлеба насущного.
– Я напишу им, какую доброту проявил мистер Гибсон, – проговорила его жена, полностью удовлетворенная, как только муж вышел из комнаты. – Полагаю, они будут не менее признательны, чем если бы она и вправду приехала!
По причине ли болезни Хелен – а может, и по какой иной – после завтрака Синтия была очень молчалива и рассеянна и такой оставалась весь день. Теперь Молли понимала, откуда взялась переменчивость ее настроения в последние месяцы, и, соответственно, была с ней ласкова и терпелива. Ближе к вечеру, когда девушки остались наедине, Синтия подошла к Молли и встала рядом, но так, чтобы лица ее не было видно.
– Молли, – сказала она, – ты и правда готова это сделать? То, о чем говорила вчера? Я думаю об этом весь день, и иногда мне начинает казаться, что тебе, если ты попросишь, он отдаст письма; он может вообразить себе… словом, попытаться стоит, если тебе это не совсем омерзительно.
На самом деле чем больше Молли обо всем этом думала, тем невыносимее ей становилась мысль о предстоящем разговоре с мистером Престоном; с другой стороны, она ведь сама это предложила и идти на попятную не хотела, да и не могла. Может, из этого и выйдет что хорошее – и в любом случае она была уверена, что вреда не будет. Поэтому она кивнула в знак согласия, пытаясь скрыть отвращение, которое нарастало по мере того, как Синтия торопливо перечисляла подробности:
– Встретиться вы можете в аллее, которая ведет от домика привратника к Тауэрс. Он может подойти со стороны Тауэрс – он там часто бывает по делам, и у него есть все ключи, – а ты войдешь со стороны сторожки, мы же с тобой это часто делали. Далеко тебе заходить не обязательно.
Молли не могла не подумать, что Синтии, похоже, не впервой устраивать подобные встречи; она решилась задать вопрос: а как уведомить обо всем этом мистера Престона? Синтия лишь покраснела и ответила:
– О! Об этом не думай. Он придет, и с радостью; ты же слышала, как он сказал, что хочет продолжить разговор: впервые за все время я сама назначила ему встречу. Если только я обрету свободу… О Молли, я буду боготворить тебя до конца своих дней!
Молли подумала о Роджере, и эта мысль вызвала следующий монолог:
– Все это, наверное, ужасно… Я считаю себя очень непосредственной… но, наверное, даже я… не приняла бы предложение, даже от Роджера, если бы надо мной тяготело подобное обязательство.
Она вспыхнула, пока говорила.
