— Почти, — я кое-как выбираюсь из её объятий, — Черешня здесь?
— Да, — я думала, что это невозможно, но улыбка Веры стала ещё шире, — Но у неё сегодня плохое настроение, как и… у всех.
Это бы объяснило быдловатость Виктора, если бы он не был быдлом постоянно. Что-то мне подсказывает, что мы оба прекрасно знаем причину плохого настроения. Но дело в том, что знать ты её как бы не должна, понимаешь?
— Что случилось? — спрашиваю я.
— Он. Опять.
НИКТО не должен понять, что тебе известно о смерти Макаровой. Они могут не так понять. Особенно тот мудак.
— Оу…
С актёрством у меня всё очень плохо. Выручай.
Чем я тебе помогу? У меня дела обстоят не лучше.
— Даша была хорошим писателем. Примером для всех нас. Нам будет её точно не хватать, — неуверенно говорит Вера.
Почему это прозвучало очень странно?
Может, тебе кажется?
— Она была членом союза?
— Да, но с ней хорошо общалась только Черешня. По её словам, она прям была очень крутой такой писательницей. Круче всех нас вместе взятых, — хихикает Вера, —Без обид, Лена.
— Всё в порядке, мне до неё явно далеко.
— Правда? — она наклонила голову, внимательно её слушая.
— По секрету говоря, боюсь, я не успею написать работу к дедлайну.
В ответ Вера рассмеялась.
— Понимаю, новичок.
— Лена? — на сцене показалась Черешня.
— Приветствую тебя… мать апокалипсиса.
Ну нихуя себе чё придумала.
В ответ я вижу, как она через боль выдавливает из себя пару смешков, и ненадолго улыбнулась мне. Но ненадолго. Через секунду я снова вижу типичную Черешню с кислой миной.
Она выдавила из себя хоть какие-то эмоции именно для тебя. Наверное, ты здесь единственная, кто хотя бы имитирует неподдельный интерес к её явно глубокому внутреннему миру, и пытается говорить, как она.
— Одного из наших убили, — говорит она, пытаясь проглотить ком в горле.
— Да, я слышала, — я поднимаюсь на сцену и чувствую, как мою спину кто-то прожигает взглядом. Кто-то очень выёбистый.
Виктор Кошаков сидит в первом ряду, наблюдая за всеми, но мы прекрасно понимаем, что сегодня он ни в коем случае не спустит тебя глаз.
Гондон.
Я думаю, мы просто с ним не поладили сразу. Может быть, стоит пересмотреть тактику общения с ним.
— Извини, что не вышло встретиться 1 на 1, как мы вчера договорились. Виктор распереживался за меня.
— Всё в порядке.
— Но это не значит, что я отменяю нашу прогулку вдвоём. Сдать работу уже надо в субботу, а я даже знать не знаю, что ты пишешь.
Да я тоже хуй знает, что я вообще должна писать.
— Мы с Виктором решили отвлечь остальных, чтобы… сама понимаешь, слишком много трупов последнее время.
— Да…
— Мои родители попросили, чтобы мы тут немного приукрасили зал. Ирина пошла за плакатами и шариками.
— Какой-то праздник?
— Выпускной. У девятых классов, — слышится позади голос Веры.
— Не первый раз кого-то выпускаем, — подключился Виктор.
— Да, в прошлом году мы «выпустили» одного нашего союзника… неофициального, — снова улыбнулась Черешня.
— ГРЁБАНОГО ПСИХА! — с наигранной театральностью выдаёт Виктор.
— Кто он? — спрашиваю я, начиная ходить по сцене.
Доски под ногами неприятно скрипят, говоря тебе, что их время почти пришло. «Ещё год-два, и здесь кто-нибудь провалится и что-нибудь себе сломает».
— Вы про Воробья? — спросила Вера.
— Да, помешанный на милитаризме школьник. В этом году закончил десятый класс. Случайно как-то к нам прилип. Услышал, что я писательница, и он тут же начал рассказывать сюжет своего фанфика, — улыбается Черешня.
— И он был просто, блядь, ужасен! — схватился за голову Виктор, вспоминая эпитеты, которые выдавал тот самый Воробей в своей работе.
Внезапно на всю сцену раздаётся приглушённый вопль. Где-то за кулисами кричит о помощи Ирина.
— Я слишком среднего возраста, чтобы умереть! — единственное, что удалось расслышать среди её криков.
Ты и Черешня тут же ринулись за кулисы, чтобы увидеть Ирину, которая повалила на себя комически огромный бюст Ленина из пенопласта.{?}[Да. Он действительно существует. ] Да, это какая-то реликвия для жердевского Дома Культуры. Нужно просто принять его существования и жить дальше. Он нужен только для того, чтобы стоять за кулисами и падать. В этот раз он упал на человека. Пенопластовый Ленин никак не навредил Ирине Виноградовой… физически. Морально, пенопластовый бюст Ленина покарал буржуя-Ирину за её чересчур капиталистические планы с похоронным бюро. Существование духа коммунизма находится под сомнением, но что-то мне подсказывает, что для Виноградовой все сомнения развеялись в этот же вечер в пользу его существования.
Что было ещё в этот вечер?
В Доме Культуры? Почти ничего. Некрасивые плакаты, на отъебись поздравляющие детей с выпускным были нарисованы пять лет назад, и прослужат столько же. Чёрт возьми, даже ты помнишь эти плакаты.
Я даже не обратила внимание.
И не надо. Забудь про эти плакаты, как про страшный сон. Лучше упомянуть картину, как вы всей группой угарали с Виктора, который надувал шарики. Да, без сальной шуточки в его сторону не обошлось. Но, признаюсь, вот эта шутка про минет была смешнее предыдущей.
До меня дошло, почему все в Жердевке помешаны на минете и шутках про минет.
Почему?