- Но прежде вам необходимо омыться с дороги, - сказала Анай Игэан и провела их в комнату для омовений, тоже богато украшенную, с двумя или тремя светильниками. Заргъар обрадовался полумраку. Сначала он помог вымыться своему товарищу - тому было безразлично, насколько хорошо была освещена ванная комната - а потом, проводив его в комнату с ужином, поспешно пеердвинул светильники забрался в ванну, стоявшую в самом темном углу. Сидя по самое горло в горячей воде и наслаждаясь ею, как давно уже не наслаждался, он, тем не менее, не терял бдительности. Он не стал натираться благовонными маслами, просто грелся и терся обычной губкой, окуная ее в золу. Но страх того, что в любой момент может войти Анай Игэан и его тайна раскроется, выгнала Загръара из горячей кадушки, и он быстро и кое-как обтершись огромным полотенцем, напялил на себя длинную льняную рубаху, довольный тем, что она тканая в толстую нить. Смеясь от радости и от запаха чистоты и свежести, он бросился к двери и, распахнув ее, с разбегу сел к накрытому столу рядом с Аирэи.
- Проголодался? - засмеялась Анай. - Вознеси молитву, Аирэи.
- Всесветлый да просветит нас.
- Спаситель и Оживитель да сохранит нас, - ответила Анай. - Сокол, стоящий на скале, да покроет нас от всякого зла и смертоносного мрака.
И они сели за еду. Загръар с восторгом рассказывал белогорцу о роскоши комнаты, в которой они ужинали.
- Да, это храм Анай, здесь все так, как должно быть в храме, - сказала Анай Игэан и добавила:
- Ты из Тэ-ана, о Загръар? Как там Игэа Игэ?
- О, он теперь советник Игъаара, сына правителя Фроуэро, - проговорил тот, впиваясь зубами в творожный пирог.
- Он - советник сына убийцы своего отца! - воскликнула Анай Игэан. - Как это похоже на Игэа... Он не помнит зла...
- Да, он не помнит зла, - ответил задумчиво Аирэи. - Я виноват перед ним - я забыл о нем, когда готовился к своему второму посвящению в Белых горах. Только теперь я понимаю, как скверно я поступил с ним, почти предав нашу юношескую дружбу.
- Он высоко ценил твою дружбу и твое слово, о Аирэи, - тихо сказала Анай Игэан. - Он скучал по тебе, ждал писем от тебя, писал тебе каждую новую луну длинные письма - несколько ночей подряд...
Аирэи склонил голову. На его лице были печаль и раскаяние.
- Но я не осуждаю тебя, дитя мое, - сказала Анай. - Пожалуй, это мне следовало бы обвинять его в мягкотелости, в слабохарактерности... О, соэтамо-степнячка Аэй, девочка из бедняцкой хижины, умело воспользовалась моментом и стала наложницей Игэа Игэа Игэана, потомка одного из славнейших родов Фроуэро!
Анай Игэан встала и прошлась взад-вперед по расшитому алым узором ковру.
- Из-за Аэй, - продолжала она, и голос ее сдавливала боль и горечь, - из-за Аэй ему приходится жить на чужбине, где ненавидят и его язык, и его родину... И ведь Небо не благословило ее чрево - она не родила ему сыновей!
Аирэи и Загръар неловко молчали.
- У Игэа были сыновья, о Анай Игэан, - наконец, произнес белогорец. - Они умерли во младенчестве. Умерли во младенчестве - как и дети твоего родного брата. Эта странная смертельная болезнь передается от отцов к новорожденным мальчикам. Дети Аэй умерли от болезни рода Игэанов.
Анай долго молчала, потом, натянув на лоб бело-красное покрывало, медленно ответила:
- Да... я знаю... моя золовка похоронила семерых сыновей... и только восьмой, Рараэ, выжил, благодаря соку из травы ораэг. Он учится в Белых горах, Рараэ. И он - правша на обе руки... милый мальчик...
Она печально улыбнулсь.
- Аэй погибла в буране, - вдруг сказал Загръар.
- Нет, - отвечал Аирэи. - Они все спаслись.
- Мы поговорим обо всем позже, мой милый Аирэи, - вдруг ласково сказала Анай Игэан. - Вам нужен отдых. Спальни - за соседними дверьми. Храм богини Анай будет вашим убежищем столько, сколько потребуется. Вы должны восстановить ваши силы, дети.
И она снова поцеловала Аирэи, а потом и Загръара.
Сыны Запада и яд дерева зу.
Каэрэ пришел в себя от странного запаха - не отвратительного, но такого сладко-дурманящего, что сводило скулы.
- Ну вот, ты и у своих, Виктор, - послышался голос откуда-то сверху.
Каэрэ вздрогнул и открыл глаза, но сразу же зажмурился - электрический свет слепил его.
- Выпей немного апельсинового сока, - раздался тот же голос, и у губ Каэрэ оказалась пластмассовая чашка без ручек. - Он, правда, из концентрата, но у нас на "Тау" кроме него, давно уже ничего полезного нет.
Каэрэ с отвращением хлебнул сок, и тот показался ему безвкусным - омерзительный сладкий запах не покидал его ноздрей.
- Чем это пахнет? - спросил он по-аэольски.
- О, да ты совсем натурализовался в нашей подшефной цивилизации! - раздался над его головой смех, тонущий в электрическом свете. - Запах? Это всегда бывает после яда из дерева зу... такое неприятное ощущение, как будто ванили в нос насыпали. Это пройдет!
- Где я? - вскрикнул Каэрэ.
- Добро пожаловать на станцию Тау! - склонился в шутовском поклоне человек в черном спортивном костюме. - Меня зовут Эррэ.
- Нельзя ли уменьшить свет, Эррэ? - спросил Каэрэ, щурясь и вытирая слезы.
