Она стояла и смотрела на озеро, освещенное солнцем, и ее еще не старое лицо было печальным.
Она так же внезапно заметила беглецов - и несколько кратких мгновений колебалась, и, наконец, махнула рукой, зовя их к себе.
- Туда, туда! Нас зовут туда! Женщина в красной и белой одежде! - задыхаясь, прокричал в ухо слепому Загръар.
Несколько стрел упало в воду, немного не долетев до белогорца и Загръара - сокуны приближались. Слепой, крепко схватив Загръара за руку, нырнул, а когда вынырнул, то женщина в красно-белом одеянии фроуэрской жрицы сказала им:
- Скорее! Скорее, пока солнце слепит глаза сокунам, и они ничего не видят!
Она стояла на мостках, от которых отходили вниз, в воду, две пары брусьев - для спуска лодок. Держась за них, Загръар и белогорец, поднялись к жрице. Она накинула на лицо темное покрывало и повторила:
- Скорее!
И белогорец, опираясь на Загръара, заковылял за ней. От плавания его ступня, как ни странно, стала выглядеть лучше, и отек с нее несколько спал.
- Скорее! - в четвертый раз повторила она, открывая дверь рыбачьего сарайчика. На них дохнуло запахами рыболовных сетей, лодочной смазки и прочей утвари. Весла и лодки были аккуратно разложены по всему маленькому помещению, закрывая пол.
- Сюда, - сказала женщина, отодвигая в сторону лодку и поднимая дверь в подпол. - Скорее!
И они нырнули во тьму, а она бросила им теплые старые плащи и большую краюху еще теплого хлеба.
... Молча они скинули сырую одежду и закутались в сухие, теплые плащи. Белогорец обнял юношу, разломил краюху. Заргъар ел, едва не поперхиваясь, и зубы его стучали, а еще сильнее стучало его сердце.
- Не бойся, - тихо сказал ему белогорец. - Эалиэ! Нас двое.
Так они сидели долго - Загръару показалось, что вечность.
- Надо отползти в угол, подальше от входа, - вдруг сказал белогорец. - Если сокуны откроют дверь в подпол, то они сразу же заметят нас - мы сидим прямо под ней.
И они поползли по длинной темной комнате, прижимаясь к обитым деревом стенам, найдя укромное место.
- Кто эта женщина? Ты знаешь ее, маленький фроуэрец? - спросил белогорец.
- Не знаю. Мне кажется, я видел ее до этого где-то, но где - не могу вспомнить.
- Она - фроуэрка из благородного рода, жрица богини Анай, и спрятала нас в прибрежном святилище.
- Святилище? Да это просто рыбачий сарай! - удивился Загръар, с трудом отрываясь от краюхи хлеба, чтобы сказать это.
- Нет, это святилище... Ты ешь, ешь, ты не привык долго голодать, как я, - заметил его спутник, протягивая ему свою половину лепешки, но Загръар нашел в себе силы отказаться. - Ты - фроуэрец, а не знал о прибрежных святилищах Анай?
- Я вырос в Аэоле, - ответил тот, словно извиняясь, и снова жадно вонзая зубы в хлеб.
- У фроуэрцев, не народа болот, а благородных, светловолосых фроуэрцев, почитающих Фериана, или, как вы говорите, Фар-ианна, есть обычай строить прибрежные храмы богини Анай, спутницы и супруги Фар-ианна. Они состоят из двух этажей - вверху словно обычный рыбачий сарай, а внизу, где мы с тобой и находимся, собственно храм. Это делается оттого, что, когда Анай искала тело своего убитого Нипээром супруга, то никто не давал ей приюта, кроме бедных рыбаков. В память об этом такие храмы возводят у озер, и при них живет благородная жрица-вдова. Но все имущество этого храма - священное, от веревки до лодки, не говоря уже о драгоценностях, которые, как говорят, хранятся в нижнем храме. Каждую весну жрица спускает священные лодки на воду, украшенные цветами и лентами.
- Как прекрасно! Не то, что в праздники в храме Фериана в Тэ-ане! - воскликнул юноша и осекся.
- Откуда ты знаешь, что творится в праздники Фериана в храме Тэ-ана? - строго спросил белогорец, но добавил: - Я вижу, ты раскаиваешься.
Потом они еще немного помолчали, и румянец стыда остыл на щеках Загръара.
- Это там ты и видел Игэа? - спросил белогорец.
- Да, там! - с воодушевлением заговорил Загръар, словно пытаясь смыть позор своего посещения праздника Фериана, вдруг обнаружившийся перед его спутником.
- Отчего же ты не остался с ним, маленький фроуэрец? - спросил белогорец со вздохом. - Он, быть может, усыновил бы тебя - ты смышленый, а у него нет сыновей...
- Нет! Я должен был найти тебя и спасти тебя от сокунов! - выпалил Загръар. - Такова воля Всесветлого!
И вместо ответа внезапно отворилась дверь в потолке подземного храма, и пламя смоляных факелов заплясало по стенам, облицованным дорогим и священным деревом луниэ.
- Я говорю вам, воины, что это - священный храм великой Анай, - раздался твердый женский голос. - У меня есть разрешение от самого правителя Фроуэро - да продлит Фар-ианн его дни! - на содержание этого святилища. Сейчас осень, и я провожу здесь дни в трауре по Фар-ианну, воспевая гимны перед статуей великой богини, матери Анай. Я не видела никаких людей - ни слепых, ни зрячих, ни бритых, ни рыжих. В святилище нельзя сейчас спускаться - это великое преступление против Анай, Фар-ианна и самого Сокола-Оживителя.
