- Мы и не заходим в святилище, о жрица Великой Странницы и Сестры Анай, - ответил ей один из сокунов. Но по приказу мы должны осмотреть его через вход. Посветите-ка мне факелами!
И свет смоляных факелов все плясал и плясал по стенам, отражаясь от золотых светильников, от сосудов и кубков, от барельефа в глубине, на котором была изображена богиня Анай, держащая на коленях мертвого Фар-ианна.
Загръар прижался к своему спутнику и другу и в ужасе стал молиться:
"О, Всесветлый! Пусть они не увидят нас! Ослепи их очи, чтобы они нас не увидели!"
Пламя факелов уже ушло от статуи Анай и стало двигаться к тому углу, в котором как раз и прятались беглецы. Сверху было слышно сопение и тяжелое дыхание сокунов. Белогорец крепко сжал руку юноши.
"О, Всесветлый! - молился в отчаянии Загръар. - О, Великий Уснувший! Проснись и спаси нас!"
И темноогненный отсвет, не дойдя лишь пяди до них, остановился.
- Да, здесь никого нет, - раздалось сверху.
- Разумеется! - ответила женщина. - Если воины желают, храм может дать вам ночлег и пищу.
- Нет, нам надо двигаться дальше, - ответил с сожалением начальник сокунов.
И дверь в потолке подземного храма с треском закрылась.
- Слава Тебе, Великий Уснувший, Всесветлый! - выдохнул Загръар.
- Ты молился? - проговорил белогорец и отчего-то вздохнул.
...Когда женщина-жрица Анай осторожно спустилась по потайной лестнице к беглецам, то Загръар уже крепко спал, положил голову на колени белогорца.
- Не надо будить его, - предупредительно прошептал тот, прикрывая глаза своего спутника широким краем своего плаща. - Отрок очень устал.
Женщина понимающе кивнула и накинула на юношу теплый ковер.
- Я истоплю печь и нагрею воды, - сказала она белогорцу одними губами. - В храма богини Анай вы в безопасности.
И, отодвинув незаметную боковую дверь, она скрылась. Когда жрица вернулась, от нее уже пахло ароматным дымом.
- Что у тебя с ногой, дитя мое? - спросила она белогорца и печально добавила: - Ты не узнал меня? Или позабыл?
- Я ничего не вижу, кроме солнца, - ответил он женщине. - И оно для меня - как далекий светильник.
- О, дитя мое! - в горе всплеснула жрица руками и поцеловала его в широко открытые зеленоватые глаза. Он отстранился, нерезко, боясь потревожить спящего Загръара.
- Неужели ты не узнаешь меня по голосу, о Аирэи, дитя мое? - воскликнула горестно женщина. - Игэа смог бы вылечить тебя! А я - увы, не смогу...
- Анай Игэан? - прошептал белогорец, не веря тому, что сам произносит.
- Да, я - Анай Игэан, я названа в честь богини-спутницы Фар-ианна, а мой сын - лучший друг твоего детства, о Аирэи Ллоутиэ.
- Анай Игэан, ты спасла нас с Загръаром! - проговорил Миоци, схватив ее за руку и поцеловав.
- Имя твоего спутника - Загръар? - с понимающей и немного лукавой улыбкой произнесла Анай Игэан - но Аирэи не увидел этой улыбки и не понял намека.
- Да, он назвался так, - ответил он.
- Дай же мне посмотреть, что у тебя с ногой! - сказала мать Игэа и, принеся целебный бальзам, щедро вылила ему на лодыжку, а потом красиво и туго перевязала.
- Вот так тебе будет легче, Аирэи... Что ж, посиди с Загръаром пока здесь, если ты не хочешь его будить. А я пока приготовлю горячую воду, чтобы вы могли вымыться, и приготовлю вам еду. Одной лепешки на двоих вам совсем недостаточно, - печально улыбнулась она, и он заметил это по ее голосу. - Вы будете жить в этом подземном храме, пока погоня за вами не стихнет совсем. Но ты ведь не захочешь поселиться у меня навсегда? - еще более печально спросила она.
- Нет, мкэн Анай Игэан, - ответил Миоци. - Нет. Мы с Загръаром идем в Белые горы.
Анай Игэан снова молча поцеловала Аирэи в лоб и глаза и ушла.
Аирэи сидел, прислонясь к стене, и не шевелился, не желая потревожить Загръара, спавшего беспокойным, тревожным сном.
- Отец, отец, возьми меня с собой, - шептал юноша на аэольском. - Водопал Аир... золотая риза... они ничего не нашли... сокуны! Это сокуны!
Загръар очнулся от своего сновидения и закричал, хватая белогорца за руки:
- Бежим, Аирэи! Это сокуны! Бежим! Они ищут тебя, они убьют тебя!
- Тише, дитя мое, тише, Загръар, - проговорил Аирэи, успокаивая его и обнимая, так, как когда-то он обнимал Огаэ. - Сокуны ушли, Загръар. Мы в безопасности. Эта женщина, Анай Игэан, мать моего лучшего друга, Игэа Игэа Игэана. Так что ты к добру помянул его имя тогда, в лесу, маленький фроуэрец... или ты аэолец?
Он засмеялся, и Загръар медленно улыбнулся.
- Мы вымоемся, поужинаем, а потом ты снова уснешь.
Загръар, ничего не говоря, прижался к белогорцу.
- Бедный, - сочувственно проговорил Аирэи, гладя его по голове. - Тебе досталось за эти дни.
Потом Анай Игэан позвала их, и они пошли - Аирэи прихрамывал и опирался на плечо Загръара - в освещенную золотыми и серебряными светильниками комнату. Ужин был уже накрыт.
