-- Доброе утро, мкэ, - не нашел ничего иного, что сказать смущенный мальчик, запоздало приветствуя обоих белогорцев. Иэ и Миоци весело расхохотались.
-- Доброе утро и тебе, - наконец вымолвил Миоци. - Вот - держи, а когда совсем поправишься, будешь ездить на настоящем.
Он протянул мальчику деревянного коня.
-- Спасибо, мкэ ли-шо-Миоци! - с восторгом воскликнул Огаэ, целуя ему руку. - Я всегда хотел такую лошадку...
-- Он еще совсем ребенок, а мкэ ли-шо все его по-белогорски воспитывает, - шепотом пожаловалась Тэлиай Иэ.
-- Ничего, Тэла - я его тоже так воспитывал. Не все на женской половине у юбок сидеть.
Они вышли в сад, а Тэлиай стала кормить сладкой молочной кашей Огаэ, прижимавшего к себе игрушечного коня.
- У меня есть хорошие новости, Аирэи, - расслышала она слова Иэ.
Великий Табунщик.
Наступил еще один вечер, и они втроем сидели у костра, разведенного у конюшни. После заката солнца было холодно. Циэ толковал своему новому помощнику о Великом Табунщике, о том, как его убили злые люди из его кочевья, но он опять ожил, и о том, как красива степь весной, когда цветут маки.
Каэрэ рассеянно слушал рассказ степняка.
- Дева Всесветлого - смелая, - сказал Циэ. - Втроем убегай делать будем.
Сашиа засмеялась. Свобода показалась ей такой близкой, словно в лицо ей повеял знакомый с детства аромат степи.
- Завтра ночью тиики настойка много пить, надсмотрщики настойка много пить, совсем пьяный быть. Мы - не пить, мы на них смотреть. Коней тихо выводить и в степь, быстро, как жеребята Великого Табунщика!
- Среди звезд и холмов, среди рек и трав, - напела девушка старую песню степняков.
- Дева Всесветлого все знай! - удивился Циэ.
- Это очень красивая песня, ее многие поют в Аэоле. А я - из общины при Ли-Тиоэй, там совсем рядом степь. Если бы мне вернули мою флейту, я бы сыграла на ней эту песню... - отвечала Сашиа.
Каэрэ, не отрываясь, смотрел на девушку.
...Циэ ушел к коням - поговорить с ними на своем странном, немного похожем на тихое конское ржание, языке - ободрить перед неминуемой смертью у страшного жертвенного камня Уурта, рассказать про табун Великого Табунщика. Сашиа и Каэрэ остались одни.
- Откуда ты? - вдруг спросила Сашиа.
- Из-за моря, - не сразу и неохотно ответил он.
- Над морем всегда дымка - не видно горизонта. Старые люди говорят - там есть острова. Ты - с этих островов?
- Нет. С материка.
- Там нет материка на расстоянии месяцев плавания.
- Есть.
- Будь по-твоему.
Она прижала сочный лист дерева луниэ к своим истертым до крови пряжей пальцам. Уэлэ отправил ее к пряхам, велев задавать ей как можно больше работы. Только из-за того, что сегодняшний вечер был началом ууртовых праздников, все работы в имении закончились немного раньше.
- Ты в лодке добрался до нашего берега? - продолжила она, словно разговор и не прерывался.
- В лодке, - еще более неохотно отвечал он.
- Ваш корабль разбился о скалы?
- Какой корабль?
- На котором ты плыл. Как же иначе ты мог оказаться посреди моря?- засмеялась она.
- Будь по-твоему - корабль, - засмеялся он в ответ. Объяснять было бесполезно, да и что он мог объяснить? Он сам толком не знал, как очутился посреди моря. Без лодки и корабля.
- Ты понимаешь по-нашему лучше, чем говоришь.
- Да, наверное - ваш язык очень сложный.
- Фроуэрцы тоже так думают. Ли-Игэа, например, до сих пор говорит с акцентом, хотя он вырос среди аэольцев.
- Так он не аэолец? Фроуэрец? Посвященный Уурту этому?
- Нет, нет - разве ты не понял? Если бы он был ууртовец, он никогда бы тебе не помог. Его родители жили на земле Фериана, кроме того, он врач, а по обычаям, все врачи - служители Фериана.
- А это что за бог ваш?
Сашиа засмеялась как-то странно.
- Это - божество всего, что цветет и зреет. Каждую осень он умирает, каждую весну оживает.
- Что-то вроде Табунщика, о котором Циэ говорил?
- Да что ты! - она засмеялась еще громче. - Фериана же нет на самом деле! Это просто древние рассказы о весне и о летней засухе.
- А Табунщик есть? - улыбнулся снова Каэрэ. Ему не хотелось обижать девушку своими насмешками над ее искренним языческим заблуждением.
- Ну конечно, есть. Послушай, что ты выспрашиваешь?- нахмурилась вдруг она.- Ты не выслеживаешь ли карисутэ? А?
- Кого? - искренне удивился он.
- Что, ты и о карисутэ не слышал? Не обманывай, пожалуйста...
- Зачем мне обманывать?
- В вашем краю не почитают Фериана? И Шу-эна? И Уурта?
- Нет.
- Поэтому ты и отказался кричать, что Уурт - силен? - она сочувственно посмотрела на него.
- И не только поэтому. Я не буду поклоняться ложным богам, - твердо сказал Каэрэ.
Сашиа повернула лицо к Каэрэ - до этого она сидела вполоборота к нему.
- Вот как? Ложным богам? А ты знаешь истинного?
- Ну, конечно, да.
- Кто же Он?
- Кто все сотворил, разумеется.
Сашиа почти подпрыгнула от радости, вскинув руки к небу и захлопав в ладоши.
- Так ты Ему посвящен?
Но ее радостный возглас был оборван грубым голосом надсмотрщика:
- Ты, как тебя там...Каэрэ! Шевелись, мкэ Уэлэ и сам ли-шо-Уэлиш желают тебя видеть.
