Сашиа сделала несколько прерывистых глотков. Аэй нежно омыла ей лицо, потом выплеснула воду из окна на цветы.
- Каэрэ...Каэрэ защитил меня от рабов с мельницы, - выговорила, наконец, Сашиа и продолжала уже более связно:- Он все время держал меня под своей защитой. Он сказал, что уважает то, что я служу своему богу, и что он тоже служит своему. Вот и все. Но люди говорят всякое...
- А брату своему ты говорила об этом? - серьезно спросила Аэй.
- С самого начала.
- Он поверил?
- Он сразу сказал, что поверил. А потом пошли всякие слухи...Тиики храма Шу-эна стали говорить, что, если бы на моем месте была не сестра великого жреца, то она должна была бы положить свое покрывало обратно на алтарь Шу-эна. И что сотни быков мало принести в жертву, чтобы загладить мое преступление.
- Это их мысли и воображение полны преступлениями. А ли-шо-Миоци? Что он на это говорит? - с возмущением спросила Аэй.
- Не знаю, как понять его... Я спрашивала брата- может быть, мне уже не стоит носить синее покрывало - люди могут начать судачить. Но Аирэи ответил, что совесть важнее людской молвы. И я не положила покрывало на алтарь Всесветлого, потому что совесть моя чиста.
- Аирэи послал тебя к Зарэо в наказание? - тихо спросила Аэй, качая головой.
- Нет, не то что бы в наказание, - поспешно заспорила Сашиа. - Просто так все совпало - Раогай без спроса пошла на праздник Фериана, я провинилась, а Нилшоцэа что-то сказал при всех в Иокамме. В-общем, когда ли-Зарэо попросил брата отпустить меня пожить с Раогай, чтобы она поучилась от меня, как должна вести себя скромная девица, Аирэи согласился.
- Вот как! Ли-Зарэо не слушает бабьих сплетен, а судит о людях по тому, что видит.
- Он очень добр ко мне, но сейчас он в отъезде.
- А Раогай ты часто видишь?
- Нет, она не разговаривает со мной. Отец запретил ей выходить с женской половины, и она сидит весь день, запершись в своей комнате. А служанкам она сказала, что не будет разговаривать с бывшей рабыней - это неприлично для знатной девушки.
Аэй презрительно фыркнула:
- Фу-ты, нуты! Это она-то, которую Игэа вызволил из праздничного хоровода веселых жрецов храма Фериана! Повезло ей, что он ее заметил! Если о тебе ходят слухи, то слухи ходят и о ней - причем, в отличие от тебя, она сама в них виновна!
- Она же случайно, из любопытства там оказалась.
- А ты не по своей воле попала в то злополучное имение... Знаешь, что - я не люблю сплетни, но мне давно кажется, что дочь Зарэо влюбилась в твоего брата. Поэтому она тебя терпеть не может. Глупая, избалованная девчонка!
- Раогай?! Влюбилась в Аирэи?!
Сашиа была настолько изумлена, что совсем перестала всхлипывать, и заулыбалась, как ребенок.
- Ты такая милая, когда улыбаешься! Родная моя девочка! Будь моя воля, я бы забрала тебя к себе в сей же час...Но почему же ты ничего не ешь? Ты, наверное, голодна, из-за этой несносной девчонки боишься выйти из своей комнаты?
Аэй взяла в руки ее вышивку - узор изнанки был безупречен, как бывает только у священных вышивальщиц, дев Всесветлого...
-Нет, нет, Аэй! - сказал тихо Сашиа, отвечая ей. - Здесь тихо, хорошо, я слышу, как поют птицы. Я сижу у окна, вышиваю и молюсь... Как там, в общине. Здесь лучше, чем в имении у Флай! Никто не заставляет вышивать день и ночь, я могу спать по ночам и не работать при лучине... и вышивать то, что я хочу, и петь, что мне нравится. И я уже ничего не боюсь.
Сашиа протянула руку к сладостям, и Аэй заметила, что ее запястье обмотано куском полотна.
- Сашиа! А это что такое?
- Ничего - я просто поранилась ножницами.
- Поранила правую руку? Ты же не левша! Ну-ка, покажи.
Несмотря на сопротивление девушки, Аэй осмотрела глубокую ссадину.
- Сашиа, скажи мне правду - что это? Уж не твой ли брат...
- Нет, нет! - Сашиа в тоске и негодовании отпрянула от нее. - Зачем, зачем вы все так плохо думаете об Аирэи? - вырвалось у нее.
- Нет, он достойный человек, я не думаю о нем плохо...просто он, на мой взгляд, слишком строг с тобой. Но кто поранил тебе руку?
- Это неважно, - твердо ответила Сашиа.
- Это была Раогай?! Посмотри мне в глаза! - потребовала Аэй. По растерянному взгляду девушки жена Игэа поняла, что ее догадка правильна.
- Не говори никому, Аэй, милая, прошу тебя! - взмолилась юная вышивальщица.
- Это был нож? Она что, напала на тебя?
- Нет, нет, все было не так...Она не хотела ничего такого сделать, просто...
- Просто схватила кинжал и хотела ударить им тебя, но все-таки сдержалась, и не отхватила тебе всю кисть, а оставила только эту царапину? О Небо, ну и дом! - Аэй воздела руки вверх, призывая в свидетели небо, и продолжала грозно: - А если бы ей духу хватило, она бы смогла в сердцах тебя убить! Гостью! Деву Шу-эна! Родовитая аэолка! Так фроуэрцы - то не все поступают, а их ругают на каждом углу!
Аэй сдвинула свои темные брови:
- Я скажу Иэ. Пусть он положит всему этому конец. Хватит издеваться над тобой. Тому, кто поднимает руку на дев Всесветлого, грозит суровое наказание. Если в этом доме благородные аэольцы забыли это, то мы напомним. Пусть-ка ее высекут на площади.
