Вот только странным показалось старшине Степанову, что немцы, выяснив, что их обнаружили, не ушли, а продолжили путь, таща свои тяжелые мотоциклы к реке через лес, оставляя кое-как затертые ветками следы, точно приглашая русских следовать за ними. Тут было что-то не так.
И старшина решил рискнуть. Он развернул своих разведчиков в цепь, по-пластунски выдвинул их к берегу, приказав открывать огонь, как только появятся немцы, а сам поднялся по берегу вверх по течению, нарезал веток и, соорудив из них что-то вроде копны, сунул внутрь свою одежду, вошел в воду и тихо поплыл к острову, мимо которого пролегало основное русло реки. Он зацепился за корни краснотала и, перебирая их руками, передвигаясь вдоль острова буквально по сантиметрам, вскоре сквозь заросли разглядел стоящие на небольшой поляне мотоциклы, едва прикрытые ветками. Но сколько ни вглядывался, не обнаружил возле них ни одной живой души.
«Ну, господи, благослови», — подумал старшина, и выполз на берег, держа в одной руке нож, в другой пистолет.
Действительно, остров был пуст. Но что-то опасное исходило от того, как тесно, один к одному, образуя что-то вроде шестиконечной звезды, стояли мотоциклы, люльки их были накрыты чехлами, из-под которых торчали стволы пулеметов. Продвигаясь осторожно и шаря по траве руками, Степанов обнаружил тонкий телефонный провод зеленого цвета, привязанный к кусту на высоте лодыжки одним концом, а другим уходящий под чехол. И от других мотоциклов к кустам были протянуты такие же провода.
Старшина проследил один из них до мотоциклетной люльки, осторожно отогнул брезент и обнаружил, что провод ведет к кольцу гранаты, закрепленной в пулеметном гнезде: зацепись за такой проводок — кольцо вон, через семь секунд взрыв. Немцы настолько поверили, что русские сюда не придут, а если и придут, то их сюрприз непременно сработает, что даже не сняли с пулеметов затворы. Не иначе как рассчитывали вернуться сюда и забрать свои мотоциклы. Но уже со стороны реки, к которой вели следы.
Но куда же делись сами немцы? И тут, вглядываясь в противоположный берег, старшина заметил две широкие просеки в камышах, явно свежие и явно оставленные надувными лодками. Либо плоскодонками. А поскольку сломанные стебли камыша загнуты в сторону берега, то лодки все еще там.
Обезвредив сюрпризы, старшина, подражая крику зимородка, позвал на остров своих разведчиков. Пока одни снимали пулеметы, двое разделись и поплыли на ту сторону. Благо Днепр был в этих местах не шибко широк. Вскоре оттуда посигналили: да, лодки здесь. Три штуки.
Менее чем через час все отделение разведчиков было на той стороне, затаилось и стало ждать возвращения хозяев надувных лодок. А в камышах, свернув голову набок и утопив лицо в воду, лежал немецкий часовой, оставленный охранять лодки. Его подвела беспечность и тучи комаров и слепней, от которых он пытался защититься солдатской курткой, накинутой на голову. Да и опасность он ожидал, судя по всему, не со стороны реки, а оттуда, куда ушли его товарищи. Но живым взять его не удалось: оказался крепким и очень расторопным. Пришлось оглушить прикладом карабина, но то ли удар получился слишком сильным, то ли в пылу схватки, боясь ненужного шума, кто-то добавил. А только немец, когда его оставили в покое, связав ему руки и заткнув в рот кляп, уже не шевелился и даже не дышал.
Ждать пришлось долго. Лишь к вечеру выдвинутый вперед наблюдатель сперва услыхал встревоженные крики соек, затем заметил шевеление кустов и дал знать остальным о приближении врага резким криком дятла-желны.
По уже протоптанной тропе среди высоких зарослей крапивы, малинника и ольхи, опутанной диким хмелем, двигалась цепочка людей. Впереди шли двое в красноармейской форме, с винтовками на ремне. За ними остальные — в пятнистых комбинизонах. В середине цепочки человек со связанными руками, с потеками крови на лице, с кляпом во рту. В нем старшина Степанов с изумлением узнал начальника штаба капитана Янского. Да и остальные тоже.
Немцев было девять человек, у старшины Степанова против них — одиннадцать. Да сам он двенадцатый. Но если считать по мотоциклам, должно быть вдвое больше. Где остальные? Идут следом или разделились на две группы? Степанов рассчитывал на восемнадцать человек, исходя из этого, и строил засаду. Заранее договорились, что берут первых трех, как только поравняются с сухой ольхой. Остальных — на мушку. Поэтому впереди расположились самые сильные и проворные. На стороне Степанова внезапность, немецкие пулеметы и немецкий же автомат. Ну и, разумеется, гранаты, револьверы. Таиться на своей стороне нечего. Но лучше, конечно, без лишнего шума: разведчики все-таки.
Капитан Янский, так некстати оказавшийся среди врагов, спутал все карты: он шел шестым. За ним еще четверо.
Наличие кого-то из наших среди врагов не предусматривалось, хотя надо бы: не на прогулку пошли немцы на нашу сторону, а за «языком». Но изменить уже ничего нельзя. Оставалось надеяться, что и остальные примут во внимание капитана Янского.
