Коридоры замка Кощея извивались словно змеиные ходы, окутанные мраком и холодным дыханием вечности. Веста шла легкой поступью, её шаги едва слышны на каменных плитах, а длинные волосы развевались за спиной, как знамя свободы. Она казалась невесомой, будто бы парила над землей, несмотря на тяжесть темных стен вокруг.
Ворон Вран Вранович летел рядом, взмахивая крыльями так, чтобы не отставать от девушки. Его глаза горели зловещим огнем, а клюв был сжат в суровую линию.
– Ах, Веста! – ворчал он, хлопая крыльями. – Ты просто безрассудна! Как можно было говорить с самим Кощеем таким тоном? Он ведь мог тебя превратить в пыль одним взглядом!
Но девушка лишь смеялась, и смех этот звучал звонко, как колокольчик, нарушая мрачное молчание подземелий.
– Не бойся, Вран Вранович, – сказала она, бросив взгляд через плечо. Её глаза сверкали дерзким блеском. – Я чувствую, что смогу справиться с ним. Этот Кощей не такой уж и страшный, как все говорят.
Ворон скрипнул клювом:
– Ну-ну, посмотрим, что ты скажешь, когда он придумает тебе свою страшную участь… Но помни, Веста, даже если ты победишь его, никто не знает, какой ценой это будет достигнуто…
Однако Веста продолжала идти вперед, улыбаясь своей загадочной улыбкой, полной уверенности и смелости. Она знала, что впереди её ждут испытания, но её сердце горело решимостью и верой в победу.
Весту охватило странное чувство после встречи с Кощеем. Он был таким… необычным. Не страшным, как говорили легенды, а скорее загадочным, словно скрывающим под своей холодной оболочкой нечто большее. Его глаза – глубокие, темные, почти бездонные – притягивали её внимание, заставляя задуматься о том, какие тайны они могут хранить.
Теперь Веста стояла у окна в своей комнате, куда отвел ее Вран, глядя вдаль, осматривая владения Константина. Её мысли путались, пытаясь разобраться в своих ощущениях. Казалось, будто внутри неё что-то изменилось. Этот человек, этот мужчина, казался одновременно чужим и близким, пугающим и манящим. Она знала, что он мог быть опасен, но почему-то страх отступал перед чем-то более сильным – любопытством и желанием узнать его лучше.
Ей было интересно, какое испытание он ей предложит. В глубине души она надеялась, что это будет что-то сложное, требующее смекалки и силы духа. Ведь тогда у них появится повод для новой встречи. Да, именно этого ей хотелось больше всего – снова увидеть его, услышать его голос, почувствовать ту непонятную связь, которая возникла между ними во время их короткого разговора.
Веста понимала, что может оказаться в опасности, но это знание лишь добавляло остроты её переживаниям. Ей казалось, что она готова пройти через любые испытания ради того, чтобы вновь встретиться с этим человеком, который оставил такой глубокий след в её душе.
В полумраке высокой башни, окутанной древними тенями, мерцал свет единственной свечи. На массивном дубовом столе, покрытом темной бархатной скатертью, стояли шахматные фигуры, словно маленькие воины, замершие перед решающей битвой.
Ворон Вран Вранович сидел напротив Кощея Бессмертного, его черные глаза блестели в свете пламени, а перья слегка вздрагивали при каждом движении. Лицо его было задумчивым, почти печальным, как будто он видел не только доски и фигуры, но и тени прошлого, которые всегда окружают тех, кто знает слишком много о жизни и смерти.
Кощей смотрел на него внимательно, его взгляд был холоден, как ледяные ветра северных пустынь. Его руки, тонкие и бледные, двигались медленно, осторожно переставляя фигуры по доске. Каждый ход казался продуманным, каждый шаг – частью сложного плана, который только он мог понять.
– Так-так, мой друг, что думаешь об этой дерзкой девчонке? – сказал Вранович, сделав очередной ход и посмотрел на Кощея. Он вздохнул, глядя на доску. Шахматная партия была лишь отражением более сложной игры. Кощей чувствовал, как прошлое и настоящее переплетаются в этом моменте, как воспоминания о Василисе, его любимой жене, смешиваются с образами Весты.
– Я не знаю, – ответил он тихо. – Она похожа на нее… Но ведь это невозможно, правда?
Вранович усмехнулся, его глаза блеснули:
– Ах, дружище, смерть – это всего лишь слово. Для таких, как мы, границы между мирами размыты. Кто знает, может, твоя Василиса вернулась к тебе в новом обличье?
Кощей нахмурился, пытаясь разобраться в своих чувствах. Вран был его единственным другом, тем, с кем он говорил все эти восемь долгих столетий и многое объединяло их. Слова Врана звучали особенно правдиво.
– И что же мне делать теперь? – спросил Кощей, делая свой ход. – Какое испытание ей приготовить?
Вранович рассмеялся, его смех эхом прокатился по залу.
– Сдается мне, ты уже не особо и хочешь испытывать эту наглую девчонку. Тут же глаза Кощее вспыхнули злым светом. Он ненавидел то, что его единственный друг мог так легко распознать его истинные чувства. Многие из них он хотел хранить глубоко в себе и никому не показывать, даже Врану. – О, это будет нечто особенное! – прохрипел он. – Испытание, которое покажет, насколько сильна ее любовь к жизни, к свету, к самой себе!