– Вряд ли они появятся, но всякое может быть. Главное – наблюдение за их отцом, от которого они сбежали. – Он обрисовал изменения в поведении Ричарда Кори.
– Избавился от лошадей? – спросил Рид. – Интересно, что обо всем этом думает док…
– Злодей слишком долго застегивался на все пуговицы, вот они и поотлетали, – сказал Майло.
– Поэтично, – прокомментировал Рид.
Стёрджис ухмыльнулся.
– Док это умеет.
– Значит, по вашей версии, ему надоело держать себя в узде, и он выместил злость на других женщинах, а не только на Урсуле?
– Правильный вывод, Мозес. Где Шон?
– Так же, как и я, – следит за домом, лейтенант. Почему вы решили, что Кори сейчас ослабит бдительность?
– Думает, что сейчас у него руки развязаны.
– Ладно, – сказал Рид. – Мы за этим присмотрим.
Звонок номер два Майло сделал в департамент полиции Окснарда, где после нескольких неудачных попыток связался с детективом убойного отдела Франсиско Гонзалесом и попросил помочь с Ричардом Кори. Гонзалес, говоривший густым жизнерадостным басом, близился к завершению тридцатичасового расследования по делу о вторжении в жилище со стрельбой и многочисленными жертвами.
– Честно признаюсь, сейчас мне нужно вставить зубочистки, чтобы глаза не закрывались.
– Поздравляю, – сказал Майло. – Слушай, если у тебя хватает нервотрепки, скажи, с кем еще я могу поговорить.
– Нет, – ответил Гонзалес. – У меня дебилы против дебилов, а твой случай звучит интересно. Дай чуточку вздремнуть, потом угостишь обедом.
– Когда и где, детектив?
– Просто Фрэнк. Назови свой номер, я позвоню.
Спустя три с половиной часа мы с Майло сидели за угловым столиком в ресторане винодельческого завода Окснарда. Высококлассное промышленное предприятие из разряда тех, что используют массивные сооружения и не нуждаются в рекламе.
Здание ресторана было посимпатичнее соседних с ним строений, покрытых охрой и ржавчиной и доступных для свободного осмотра. В дегустаторской, где пробовали вина, толпились счастливые ценители. Я знал это место – бывал здесь несколько лет назад с молодой вдовой одного нехорошего человека. Но место предложил не я, а Гонзалес.
Он появился через несколько секунд после того, как мы уселись, – куриная грудь, большое брюхо, шесть футов росту, прилизанные черные волосы и седые усы в стиле Сапаты. На нем были белая рубашка-поло, черные брюки и черные парусиновые туфли на толстой белой подошве. Грузный, но крепко сбитый, он двигался быстро и легко, как муляж бревна, который катают по сцене в школьном театре.
Мы поздоровались. Рука у Гонзалеса оказалась сильная, взгляд ясный; на усталость указывали только плохо выбритые участки между челюстями и шеей.
Макая хлеб в оливковое масло, он жевал, глотал и утирал усы.
Появилась официантка – с меню и отдельной улыбкой для Гонзалеса. Он быстро и уверенно сделал заказ – три антрекота по шестнадцать унций средней прожарки, салат вместо картошки – и благодарно кивнул.
– Конечно, – сказала официантка, словно знала все заранее.
Вскоре принесли салат, за ним последовали чашки с бесплатными вялеными оливками, жареными цветками тыквы и бенье с соленой треской. Фрэнк Гонзалес ничему не удивлялся.
– Ты здесь завсегдатай? – спросил Майло.
– Стараюсь по мере сил. В основном приходится глотать на бегу.
– Понимаю. – Стёрджис покивал.
Любопытный взгляд карих глаз перескочил на меня.
– Психолог… Моя дочь хочет стать психологом.
Майло кратко изложил историю моего появления в департаменте, дополнив ее кратким же перечнем всех убийств. Даже урезанный отчет занял некоторое время. Гонзалес обладал самым важным качеством детектива: умел хорошо слушать.
Когда Майло закончил, он сказал:
– Значит, этот Кори, как вы его рисуете, персонаж типа Джона Листа?[48] Из тех узколобых типов, которые убивают всю свою семью и потом скрываются?
Вопрос адресовался мне.
– Некоторые элементы присутствуют, но большинство семейных убийц уничтожали свою родню за один прием.
– А этот парень более расчетлив?
– Или у него смешанные мотивы, и он решил избавиться от дочерей недавно.
– В каком смысле смешанные?
– Жену он прикончил из-за денег и потому что ненавидел ее, а через некоторое время почувствовал безнаказанность и повернул агрессию против девушек.
– А остальные убийства?
– Ди Марджио – ту, что с татуировками и пирсингом – вероятно, готовил, чтобы застрелила жену, а когда стала не нужна, убрал. Первой кандидаткой была, похоже, бухгалтерша, но она отказалась, – предположил Майло.
– А бездомная просто действовала на нервы – на нервы адвоката, – сказал Гонзалес. – Сложновато.
– Да, – согласился Майло. – Но, как ни посмотри, ему не нравятся женщины.
– Если его жена в самом деле спала со всем, что шевелится, то неудивительно, – заметил Гонзалес. – Но, может быть, он просто параноик.
– Очень хотелось бы узнать это, Фрэнк.
– Круто… И интересно. Как раз по вашей части, доктор. – Он взглянул на Майло. – Так что вам нужно от меня?
Лейтенант вздохнул.
