– Голая телка валялась на тебе, твои пальцы были в ее вагине, но это не то, чем кажется? А что тогда? Картина Микеланджело?[8] – она ударила меня в грудь ладонями.
– Вряд ли Микеланджело писал такие шедевры, хотя я бы на это посмотрел, – я попытался перевести все в шутку и пристально посмотрел на Лиссу, замечая красные щеки и расширенные зрачки – это знакомое выражение на любимом лице.
– Черт, Лисса… Ты возбудилась?
Пощечина, которую она мне дала, оказалась шикарной и звонкой, но более всего мне понравилось то, что мы творили после… Уйти я ей не позволил. Уволок, разрешил себя избить и воистину имел лучший секс в жизни: ревность и возбуждение – идеальное подспорье для женского либидо. И незачем отрицать, я был счастлив, что получилось именно так, и пусть потом мне стало хреново.
Стоило ей уйти, и я словно лишился наркотика, затягивающего героинового дурмана, в который хотелось окунуться с головой и отдать все на свете, только бы попробовать снова.
Наркоман хренов!
Спустя пару дней я принялся искать вторую жертву. Пришлось спускаться в сокрытые темные уголки Нижнего мира, где средь кладбища великанов в черной базальтовой пустыне я обнаружил нужного мне демона. Его крепость подпирали живые безглазые великаны, а внутри цитадели горели котлы и грохотала кузница.
Из горы выпилили сердцевину и сделали внутреннюю пирамиду с гладкими отвесными стенами: эдакий гигантский холл равнобедренного треугольника. Здесь не было ни окон, ни дверей, ни света. Сплошные мелькающие от языков пламени тени и магматические реки, уносящиеся в недра гигантской кузницы. Я наблюдал, как вдали обрубалась земля и вниз срывались огненные водопады, а что же таилось на дне?
Создавалось ощущение края бездны. Жутко красиво.
Я всегда интересовался, почему людям нравится смотреть на огонь, ведь он жжется, почему человек стремится к опасности? Здесь ощущения были схожи, но меня сложно напугать, поэтому я бы с удовольствием остался подольше и осмотрел владения Азазеля. Но в центре пирамиды оказался искомый демон, и пришлось отвлечься.
Он бил молотом о наковальню под ритм барабанов, огонь шипел, отскакивали искры после каждого точечного удара кузнеца.
– Входи, – даже не обернулся. – Ты припозднился. Оставил меня напоследок?
– Десерты – лучшее после основных блюд, обожаю их.
Азазель носил черный плащ до пола и имел козлиные рога, между которыми бился, словно в агонии, огонь и поблескивала молния, но на сей раз он был в одних штанах. Спина, испещренная широкими шрамами, смахивала на месиво.
– Кто тебя так?
– А-а-а… Нравится? – Спокойный голос, в котором таилась ярость расправы и агония боли. – Дружбан твой постарался вместе с остальными архангелами.
Я заскрежетал зубами. Напоминание о безжалостности небесных командиров к предателям – очередная попытка подорвать мою уверенность в том, что я делал. Весь мой план. Хотя… изначально знал, что со мной случится, если задуманное рассыплется в прах. Но бросить поиски – значит сдаться, а я не собирался останавливаться.
– Чем занимаешься? – я оглядел огромные своды кузницы.
Тысячи чертей и бесов сновали туда-сюда и что-то ковали.
– Создаю для тебя клинок. Говорят, ты сильно расстроился, когда Рок потерял…
– Я зол.
– Подбираю тебе замену получше прежнего, да и себе заодно.
– Премного благодарен, но я бы предпочел найти воришку, дабы насладиться наказанием. Наивно полагать, что у меня можно красть и не попасться, а главное – остаться безнаказанным.
– Наказание есть форма бессилия над тем, что уже случилось. Эти уродливые шрамы въелись в мое нутро вместе с памятью о боли, бесконечной и яркой, но я не собираюсь их стирать и лишаться… – демон поднял голову, в глазах пылал огонь сумасшествия, помешательства на грани безумной мести. – Наоборот, они позволяют мне жить дальше и укрепляют веру в то, что я выбесил их настолько, что единственное верное решение – причинить мне адские страдания. Чем еще они могли приструнить меня за желание делать мир лучше?
Сомневаюсь, что он делал мир лучше, но спорить не стал. Святого во мне тоже мало. Я творил разную дичь, но колючие и беспощадные плети ангелов обходили меня стороной.
– Как ты выносишь общество белобрысого ублюдка?
– Приспособился быть правильным. Подыгрывать нужно уметь, Азазель.
– Изворотливый сукин сын! – выругался демон и сильнее ударил по наковальне.
Раскаленные искры взметнулись в воздух. Дым и пары обволакивали внутренности, жар опалял кожу, пот лился с висков и попадал в рот. Захотелось скинуть одежду.
– Ты зря явился – помощи не жди. Клинок я отдал сам.
А вот это уже признание. Я напрягся, а из недр черной кузницы показались уродливые тени.
– Отдал? Кому?
– А это останется для тебя загадкой похлеще тайны создания Нижнего мира и матери Тьмы.
– Не боишься, что сдам тебя Люциферу?
– Попробуй.
Удар молотом и всплеск магмы, приближение тварей бездны и монстров, созданных Тьмой и вскормленных ею. Тени сгущались и окружали, прогоняя и угрожая.
