А пока лекарство заваривалось и настаивалось, Айне уже наверняка успела проплакаться. Иногда это помогает лучше самых качественных зелий.
Что же до меня — я ощущала себя спокойной и уверенной уже от того, что взялась за привычную и любимую алхимию.
— Айне, — робко стукнула я по косяку, когда отвар немного поостыл. — Ты как? Можно войти?
Ответом мне было по-прежнему молчание, но вроде бы не враждебное. Я осторожно провела по двери раскрытой ладонью, разбрасывая завязанные в заклинании нити по прежним узорам. Сейчас, когда пророчица немного успокоилась, сделать это было уже гораздо легче.
Щелкнул замок.
В комнату прошли только мы втроем — я, Этна и Феникс. Серго остался снаружи, отгонять зевак мрачным взглядом.
Правда, атмосфера, которая царила в комнате, была куда черней любых взглядов…
Айне сидела в кресле с ногами, уткнувшись подбородком в колени. По стенам скользили тени. Очертания предметов были неверными, окруженными колеблющимся радужным ореолом. Прямо напротив кресла, в углу, поток воды струился вверх, от пола к потолку. Темноту наполняли шорохи, шепоты и тихий плеск, как у ручья ночью.
— Мой эфемерат, — невнятно пояснила Айне и шмыгнула покрасневшим носом. — Помогает… снять стресс.
Я только вздохнула.
— Выпей, — протянула я ей полную кружку. — Станет полегче, правда. Обещаю.
Пока мы с Этной сдвигали стулья поближе к пророчице, пытаясь не обращать внимания на «северное сияние» вокруг предметов, Феникс тихонько подошла к ней и положила руку на плечо. Этот жест поддержки выглядел немного странно — Феникс и Айне, носители противоположных стихий, недолюбливали друг друга.
— Что случилось? — мягко спросила Энни. В ее голосе не было и следа обычных кокетливых, манерных ноток. — Кто тебя так обидел?
У Айне вырвался смешок.
— Никто. Я сама.
— Верится с трудом, — качнула я головой и присела на подлокотник кресла. Айне цедила отвар маленькими глоточками, но он уже начал действовать: дыхание выровнялось, исчезали постепенно алые пятна на щеках. — Давай-ка я начну, а ты продолжишь. Ириано затеял очередную ссору с Тантаэ, только на этот раз использовал меня как предлог. Ругался он долго и убедительно. Но мне-то казалось, что выбегать в слезах по сценарию должна была я. Так что же с тобой произошло?
— А ты не догадываешься? — Айне одним махом осушила кружку и подняла на меня злые желтые глаза. Только вот адресовалась эта злость самой пророчице. — Ириано сказал, что с «шакаи-ар могут быть только шакаи-ар». То есть со мной он… Не важно. Он сказал — и тут я поняла…
— Пророчество? — быстро спросила Этна, дергая себя за жесткую красновато-рыжую прядь.
— Нет, — Айне обмякла, и я едва успела выхватить из ослабевших пальцев пустую кружку. — Просто понимание. Я все терзалась тем, что из-за меня Найта могла исчезнуть из линии пророчества… Думала, что точки перехода остались позади, когда Орден затеял эксперименты с тонким планом, когда Найта встретилась с Максимилианом, когда спасла его… Но оказалось, что есть
В комнате воцарилась такая тишина, что можно было различить даже звук нашего дыхания. Прерывистое после долгих слез — у Айне. Гневное сопение — у Этны. Размеренные, легкие выдохи Феникс.
А я, кажется, как дышать — позабыла.
— Ты, Айне, главное, не переживай раньше времени, — услышала я свой голос со стороны и подивилась его спокойствию. — Пророчества — штука ненадежная. Еще вчера ты не видела эту развилку. Кто знает, что будет завтра?
— Во-во, точно, — неожиданно поддержала меня охрипшая от волнения Этна. Глаза у нее светились в полумраке, как у кошки, только не красноватым, а зеленым. За дверью что-то грохнуло, послышались недовольные голоса — но все это было безумно, безумно далеко. — И вообще, «выпала из линии судьбы», «не вижу» — что это за бред? Это что, сразу значит — погибла? Прекрати ты париться с этим пророчеством, пожить попробуй! Нельзя же все время взвешивать, что лучше, что хуже — так вообще на хрен свихнуться можно!
Из горла у Айне вырвался хлюпающий смешок.
— Я бы рада… — прошептала она, отчаянно сжимая пальцы. — Я бы рада… Сумасшедшие точно не выбирают…
