— Что-то сам ты к его советам не прислушиваешься, — не к месту встрял в разговор рыжий. — Не лезь лучше к Мастеру.
— Да пусть попробует, — будто желая оскорбить приятеля, согласился маг, похлопав по одеялу рядом с собой Похоже, у него это виртуозно получилось, потому что Дон возмущенно засопел, окатив меня таким взглядом, что я чуть было не засмеялся.
Стараясь сохранить равнодушное выражение лица, мол, это я вам такое одолжение делаю, я подсел к магу. Мне не было нужды прикасаться к нему, чтобы ощутить неприятные, колючие потоки холодной боли. Субъективное ощущение, которое другим не понять. Боль на моих пальцах всегда подобна обжигающему льду.
Тем не менее, я внимательно осмотрел припухшие края плохо закрывшейся раны. Она пришлась поверх старого шрама, одной из трех полос, которые действительно длинными следами проходили по его лицу, плечу и руке.
«Ловко я попал, — подумалось невесело, — обычно раны поверх шрамов заживают совсем неохотно».
— Ой, — опять влез рыжий, — пощупать и потрогать, это я тоже умею.
Я покосился на него осуждающе, но ничего не сказал, закрыл глаза и сразу понял, что ничего не выйдет. Я был раздавлен, устал и не мог сосредоточиться. Налетевший ветерок швырнул мне в лицо горсть дыма, в горле запершило.
Странно было чувствовать чужую боль, но не видеть источника. Мага не существовало, хотя я мог протянуть руку и взять его за плечо. Вокруг нас колыхалась мгла. Его мгла.
— Слабенько, — шутливо заметил Мастер, — чувствую, как ты шаришь вокруг. Продолжай.
Чуть было все не бросил, когда понял, что маг развлекается, отстраняя меня. Что за ребячество?! Я осторожно протянул руку и коснулся его кожи. Меня окатило волной жара, будто я вступил в поток горячего воздуха. И отпустило. Узкое пространство вокруг расцвело движением, нити энергий вонзились в меня, готовые растерзать. Никогда еще не видел столь сильных течений, возможно, дело было в маге, сидящем рядом. И потому так легко оказалось собрать на пальцах мягкое, голубоватое свечение, которое потекло через рану, полную черных, острых пульсаций…
Все лопнуло разом, будто мыльный пузырь. Я отвлекся на насмешливый голос Дона, и мир поблек.
— Пиявка, — брезгливо сообщил рыжий и внутри меня что-то окончательно переломилось.
— Любопытно, — будто желая подбодрить, заметил Мастер, сжимая и разжимая пальцы, но мне не нужны были его слова. В висках стучала боль — достойная плата, которую всегда приходится платить. Хорошо еще, не потерял сознание. Это я и имел в виду, когда говорил о никчемности подобных умений. Зачем они нужны, если выжигают тебя самого?
Подхватив горящую ветку, я отошел подальше от огня, сел в благословенной прохладе, заставив стрекочущую цикаду замолчать, достал сигареты. Осталось всего две.
Звуки раздражали. Боль стала менее резкой, но плотно поселилась в голове. Какую плату я отдал, избавив Мастера на ночь от боли в руке? Чем пожертвовал? Я не знал ответов. Что бы это ни было, оно мне уже ни к чему…
— Что за напасть? — тихо спросил Дон, когда пленник отошел. — Я думал, колдуны перевелись.
— Я тоже так думал, — пристально глядя в огонь, отозвался Мастер.
— На самом деле он ни на что не годен…
— В былые времена даже за такое могли сжечь на костре.
— Тоже мне, вспомнил? Это когда было?
— Давно, еще до моего рождения. Я просто люблю читать, знаешь ли.
— Послушай, — Дон опасливо оглянулся, — брось все. Тебе нужно в город, Недгар закроет рану, это ж царапина. Что с тобой творится?
— Тонкий ручеек постоянно уходит к нему, Ночному это не нравится, а когда дракону что-то не нравится, за этим следует наказание, — нехотя признался маг.
— Так отсеки его! — возмутился рыжий.
— Тогда Демиан умрет до рассвета. Кстати, рана пришлась поверх шрамов, так что это не царапина. Далеко не царапина и далеко не случайность.
— Не расскажешь?
— Опять ты за свое? Думаешь, если бы меня ударил Фантом, я был бы жив? После таких ран? Смеешься?
— Думаю…
— Неужели тебе так интересно? — маг раздраженно вздохнул. — Ну вот, слушай, будешь гордиться, что знаешь одну из моих бесчисленных тайн, которые не стоят и яйца дракона. Год Тьмы, слышал что-нибудь?
Дон покачал головой.
— Колдун из Бенжи, старика похоронили заживо его алчные дети. Хотели, чтобы поместья и яблоневые сады перешли в их владения, не могли дождаться кончины хозяина. Брат и сестра. Старик встал из могилы и поднял с собой всех мертвецов.
— Такое возможно? Живой управляет мертвыми?
— Некромант. Он уже не был живым, но и не был душой. Его ненависть к собственным детям породила таких чудовищ, что тебе и не снилось. И слава Высшим. Ничего подобного я и сам с тех пор не видел, в небо поднялся прах и закрыл солнце, Бенжи погрузился во тьму. Небольшой город, о котором теперь никто не помнит, кроме наших летописей. Ты верно плохо их читал.
— Думаю, ты стер этот город с лица земли, потому никто и не помнит, — будто оправдываясь, заявил Дон.
— К тому моменту все в городе были уже мертвы. Я развеял душу колдуна, но только демоны знают, чего мне это стоило. Одна из тварей успела ударить меня, и в ней было достаточно тлена, чтобы убить кого угодно.
