Жестокие духи полностью

Сомин подхватила Дубу на руки. Собачка так рычала, что чуть ли не вибрировала, но Сомин было все равно. Она крепко обняла Дубу и опустилась на колени рядом с матерью. Грудь госпожи Мун плавно поднималась и опускалась, а на виске образовался синяк.

– Сомин-а. – Чуну опустился на колени рядом с ней.

– Надо позвонить в «Скорую», отвезти маму в больницу. – Сомин попыталась встать, все еще крепко прижимая к себе извивающуюся Дубу. Но тут же обнаружила, что у нее не получается подняться.

– Сомин-а, нам нужно поговорить.

– Я должна позаботиться о матери. И о Дубу. Она может быть ранена. О боже, что, если у нее внутреннее кровотечение? – Сомин даже не знала, о ком именно она говорит. Ей наконец удалось сесть, по-прежнему прижимая к себе Дубу.

– Сомин-а. – Чуну повернул ее лицом к себе. – У тебя шок. Просто сделай глубокий вдох. Миён вызывает «Скорую помощь».

Она расслабила руки, отпуская извивающуюся собаку на свободу, и мышцы у нее задрожали. Наконец она сфокусировалась на Чуну. И внезапно ее тревога переросла в новую эмоцию: гнев.

– Что, черт возьми, только что произошло?

Чуну поморщился, но Сомин было все равно.

– Она вернулась, – сказал он.

– Кто?

Чуну замялся и нахмурился.

– Кто? – повторила Сомин.

– Моя злая бывшая.

– Твоя кто?

– Эти идиоты открыли какую-то волшебную вазу и выпустили треклятый дух лисицы, – сообщила Миён, убирая телефон в карман. Она шагнула к ним, и Сомин смогла разглядеть на ее щеке намечающийся синяк.

– Сама по себе ваза не волшебная, – начал Чуну, но остановился, когда Миён и Сомин метнули в него обвиняющие взгляды.

– То есть ты отвел Джихуна к какой-то сверхъестественной тюрьме и позволил ему открыть ее? – Сомин прижала пальцы к вискам, пытаясь унять головную боль.

– Когда мы искали мой панмани, Джихун дотронулся до вазы, прежде чем я успел сказать ему, что это такое.

– Ах вот как? Или ты намеренно не сказал ему, потому что ты со своей любовью к тайнам подумал, что Джихун не заслуживает знать?

Чуну опустил глаза, и Сомин поняла, что докопалась до истины.

– Обычно человеческое тело – не самый лучший сосуд для духа. Я даже не думал, что Синхе сможет вырваться на свободу, не говоря уже о том, чтобы заполучить идеальный сосуд.

– В каком смысле? – спросила Сомин.

– Джихун уже обладал энергией кумихо. Его как будто специально подготовили для души Синхе.

– Не могу поверить, что ты не рассказал нам об этом раньше.

– До меня самого только дошло, что произошло. Я не знал, что разрыв между мирами ослабил замок на тюрьме Синхе.

– Не надо было мне отпускать Джихуна с тобой, – пожалела Сомин.

– Ты не можешь контролировать всех, – заметил Чуну. – Как бы сильно тебе этого ни хотелось.

Сомин разъярилась:

– Ты бы замолк уже наконец! Это ты вечно всеми манипулируешь. И как я могла об этом забыть!

Ее тираду прервал звонок в дверь.

– Сомин. – Чуну протянул ей руку.

Но она отвернулась от него, чтобы открыть дверь для «Скорой помощи».

Сомин не знала, что было сильнее сейчас: головная боль или страх.

В ее друга каким-то образом вселился злой дух. Дух, который хотел причинить боль Чуну. Похоже, она была готова на все, чтобы навредить ему. А что, если из-за нее пострадает Джихун?

Эта мысль так напугала Сомин, что она даже не осознавала, что ходит взад и вперед, пока не врезалась в пустую больничную койку и не ушибла палец на ноге. Она выругалась, затем украдкой посмотрела на мать, спящую на другой кровати.

После ухода врачей она лежала, уставившись в потолок.

– Твой аппа [35] не вернулся, – проговорила тогда ее мать. Это был не вопрос.

– Нет, не вернулся, – ответила Сомин.

Ее мать повернулась на бок и заснула. Как будто бодрствование в мире без мужчины, которого она все еще любила, отнимало у нее всю энергию.

Она оставила Сомин наедине с ее мыслями и беспокойством. Ну, и призраками. Они плыли по коридорам, незамеченные большинством людей. Хотя некоторые медсестры казались более нервными, чем обычно. Дела становились все хуже. Даже если люди не могли видеть призраков, они определенно могли их чувствовать. В воздухе витала напряженность. Стало меньше болтовни и больше людей, с опущенными головами бредущих по коридорам.

Сомин хотела отвезти маму домой, но в больнице настояли оставить ее на ночь для наблюдения. Сомин попыталась возразить, но врачи были непреклонны.

Когда ее мать впервые проснулась, то утверждала, что ничего не помнит. Она даже не знала, что Джихун был у них дома. Сомин задавалась вопросом, говорила ли она правду или мать таким странным способом пытается защитить Джихуна.

Миён и Чуну отправились на поиски Синхе, но Сомин, несмотря на сильное желание пойти с ними, слишком беспокоилась о своей матери. Поэтому она осталась в больнице.

Сомин потирала пульсирующий палец на ноге, когда ее телефон запищал. Увидев, что на экране высветился номер Джихуна, она тихо выскользнула из больничной палаты и нажала на кнопку ответа.

– Где ты? – спросила она, молясь, чтобы Джихун хоть как-то восстановил контроль над своим телом.