Жестокие духи полностью

– Но, если мы не сможем решить проблему за три дня, он придет за мной, да?

Чуну не мог лгать, поэтому просто кивнул.

– Я не понимаю. – Миён нахмурилась. – Ты всегда говорил, что не вмешиваешься в дела, если тебе это не выгодно. Так почему ты помогаешь мне?

– Я в долгу перед тобой из-за того, какую роль сыграл в смерти твоей матери, – сказал Чуну.

Миён горько рассмеялась:

– Так вот в чем все дело? Ты возвращаешь долг?

– А разве это выглядит как-то иначе?

Она кивнула, поджав губы:

– Может быть, и так. Было бы намного проще, если бы это было так. Но я подозреваю, здесь кроется что-то еще.

– Когда ты наконец поверишь мне?

– Я не знаю, – ответила Миён. – Может быть, никогда.

– Никогда? – Чуну хохотнул, хотя на самом деле ему хотелось что-нибудь бросить. – Из-за одной моей ошибки?

– Одной ошибки? – воскликнула Миён. – Ты так говоришь, будто дело в количестве ошибок, а не в их вопиющих, ужасных последствиях! Твоя ошибка стоила мне матери.

– И я пытаюсь компенсировать это. Я пытаюсь поступать правильно.

– Ты пытаешься поступить правильно по неправильной причине, – отрезала Миён. – Ты делаешь это не для меня. Ты делаешь это, потому что ненавидишь чувствовать себя виноватым. Ты эгоист, Чуну. Ты всегда таким был и всегда будешь.

Она права, понял Чуну. Он оправдывался, что он эгоист, потому что с ним произошло много плохого. Он всегда думал, что, раз всем на него плевать, он позаботится о себе сам. И все равно ему было больно видеть, что Миён не может ему доверять. Словно в насмешку, он вспомнил слова Сомин: «…который ничего не отдает людям и пытается убедить себя в том, что сможет жить один, потому что боится изменить в себе хоть что-то».

Когда она повернулась, чтобы уйти, он предпринял последнюю попытку объясниться:

– Я правда сожалею о том, что сделал.

– Я знаю, что сожалеешь, – сказала Миён, не оборачиваясь. – Но я не хочу тебя прощать.

– Хорошо, – сказал Чуну, в отчаянии всплеснув руками. – Не прощай меня. Но сейчас у нас есть проблемы посерьезнее.

Глаза Миён подозрительно сузились.

– Например?

– Джихун.

Хонгэги была многодетной матерью. Поэтому, когда она умерла и отправилась в подземный мир, она плакала от беспокойства о своих детях. Король подземного мира увидел ее слезы и пожалел ее. Он позволил ей по ночам путешествовать в мир людей, чтобы заботиться о детях. Но с одним условием: она должна была возвращаться в подземный мир до наступления утра. Каждую ночь Хонгэги проводила со своими детьми. Какое-то время они были счастливы. Но вскоре пожилая соседка стала что-то подозревать, видя, что дети всегда ухожены, несмотря на кончину матери, будто о них кто-то по-прежнему заботился. Когда соседка расспросила одного из младших детей, тот сказал, что каждую ночь их мать возвращается из загробного мира.

Соседка, решив, что так жить не подобает, сказала детям, что придумает способ, как не дать их матери вернуться в царство мертвых. Она привязала один конец веревки к своей ноге, а другой конец – к ноге старшего ребенка и велела детям потянуть за веревочку, когда придет их мать. Они так и сделали. И тогда она спрятала дух матери, чтобы оставить ее в мире живых. Когда наступило утро, а Хонгэги все еще не вернулась в подземный мир, король пришел в ярость. Он сам явился в мир живых, нашел ее дух и забрал обратно. А за предательство его доверия он навсегда запретил духам вступать в мир живых.

Как только Сомин вошла в квартиру, ее затянуло в вихрь, имя которому – ее мать.

– Сомин-а! – воскликнула ее мама, выбегая из дальней комнаты. На ней был халат, наброшенный поверх майки, которую она часто носила под рабочей одеждой. – Ты его видела?