– Необязательно уничтожать, – пожал я плечами. – Есть и другие варианты. Встроить в собственную социальную структуру, например. Ассимилировать. На худой конец поработить. Но в любом случае перевести их в зависимое положение. Такова основная цель, как я ее вижу.
– И что ты предлагаешь? – заинтересовалась репортерша. – Идти к правительству? А к какому?! Или… предадим огласке, а дальше будет видно?!
– Я-то? Да ничего особенного. Собираем максимум информации. Ну и не мешаем Максу разбираться с бедолагой.
– Хороший план! – похвалила Юлька. – И, главное, очень простой!
– Ага, других не держим, – подыграл я спутнице. И задумчиво проговорил: – Кстати, все та же бритва Оккама подсказывает, что с чужаками мы, скорее всего, дали маху. Откуда они знают культурный код землян второй половины двадцатого начала двадцать первого века? Ведь косплеить можно только того, о ком имеешь исчерпывающее представление. А значит, это, скорее всего, люди.
– Неучтенная Колония? – предположила Джули. – Или?..
– Никаких или! И знаешь, Юль, я даже рад, что так вышло, – признался я. – Так за ним хотя бы охотиться не придется, сам в руки идет, тепленьким. Макс его однозначно оприходует, тем более, в таком состоянии, как он сейчас.
– Да в каком, чтоб тебя черти забрали, он состоянии?! – взорвалась Юлька. – И с хрена ли он хронопутешественник?! Рассказывай уже, Болтнев! Задрал!!!
– Ладно, ладно! – отгородился я от разъяренной девицы ладонью и камерой. – Макс – попаданец!
– К-какой еще?.. – полезли у Юльки глаза на лоб.
– Самый натуральный, как в книжках! – на полном серьезе заявил я. – Даже не сомневайся! Попаданец во времени! Только не в прошлое, как обычно описывают, а в будущее. Да и по большому счету ничего в его перемещении удивительного нет – он анабиоз испытывал! На себе, естественно. Ну, не совсем анабиоз, а… одну из первых криокамер. Из тех, что еще на Земле разрабатывали в начале нынешнего века. Тупо заморозить, а там, глядишь, потомки найдут способ кусок промерзшего насквозь мяса вернуть к жизни. В общем, идея, избитая до безобразия.
– И… сколько, – невольно сглотнула Юлька, – ему?
– Лет-то? – закатил я глаза, припоминая, а на самом деле активируя в боевом компе досье старшего техника. – Ну по документам он семидесятого года рождения… тысяча девятьсот!
– Хрена се! Сто четырнадцать лет! – присвистнула девушка, чем изрядно меня удивила.
И вовсе не вульгарностью выражений, как можно подумать, а редким для представительниц ее пола умением.
– А на момент заморозки… ну да, ему было шестьдесят четыре, – прикинул я. – То бишь в криокамеру он залег в две тысячи тридцать четвертом. Буквально за год до появления Бродяг, прикинь!
– Но ему же больше двадцати пяти не дашь! – наконец, сумела облечь нестыковку в слова Джули. – На вид, по крайней мере!
– Внешность зачастую обманчива, сама знаешь, – пожал я плечами. – А в его случае и для этого есть вполне логичное объяснение. С чего, ты думаешь, он себя заморозить позволил? Типа, от хорошей жизни? Или просто фанатик от науки, готовый принести себя в жертву?
– А она у него реально хорошая была? – на всякий случай уточнила моя спутница. – Ну, в смысле жизнь?
– Для того времени – более чем! – заверил я. – Он был крупным ученым, в том самом Новосибирском Академгородке, выходцы из которого основали Колонию на Новом Оймяконе. То есть мои предки.
– Дай угадаю: айтишник? – задумчиво прищурилась репортерша. – Программист?
– Он самый, – кивнул я. – Но это было легко, он же сам до самой задницы раскололся. Однако что есть – то есть. Против фактов не попрешь. Доктор физико-математических наук, профессор. Видный научный деятель в теории программирования. В свое время занимался – ты не поверишь! – киберлингвистикой.
– В смысле?! – еще сильнее изумилась моя спутница.
Хотя, казалось бы, куда уж больше?!
– В том самом, как он тебе рассказывал, – ухмыльнулся я. И чуть не поперхнулся ухмылкой: – Вот зар-раза! Точно за Максом идет!
– «Косплеер»? – моментально сориентировалась в ситуации девушка.
– Ну а кто ж еще?! – хмыкнул я. – Если раньше и были сомнения, то теперь уже точно – вон, чуть ли не по прямой к той же «свечке» чешет. Разве что старается по верхотуре перемещаться, что твой Человек-Паук.
– А это что еще за зверь?
– Юль, ты правда не знаешь или прикалываешься? – с подозрением покосился я на соседку. – Ну ладно Хищники-Яутжа! Эти да, специфические ребята. Но классику-то надо знать! Даже у нас на Новом Оймяконе любой пацан тебе скажет, кто это! А ты, значит, росла в англоязычной среде и не в курсе?!
– Ладно, ладно, подловил! – сдалась та. – Подыгрываю тебе просто. Так что с «косплеером»?
