– А у него крепкая психика! – восхитилась Джули. – Я б на его месте наверняка с катушек слетела.
– Не, самая обычная, – помотал я головой. – А вот сила воли – всем на зависть. Короче, сама криотехнология, при всей ее надежности и экономичности, практической ценности на фоне уже известных образцов Предтеч не представляла. Поэтому капсулы окончательно утилизировали, чтобы лишнего места не занимали, – складское хозяйство не резиновое, понимаешь! Но данные однозначно сохранили, потому что мало ли?..
– А Максим Дмитриевич? – прервала мою задумчивую паузу Юлька.
– А Макс попал! – развел я руками. – Снова. Потому что болезнь никуда не делась – раз. Из контекста времени он выпал – два. И квалификация его в Колониальном содружестве уже не котировалась – это три. То есть ни средств к существованию, ни надежды на выздоровление. И это в шестьдесят четыре года! И с неизлечимой смертельной болезнью!
– Ну и когда это… произошло? – подкинула очередной наводящий вопрос девушка.
– Четыре года назад, в восьмидесятом… – Взгляд мой плавно скользнул вдоль одной из улиц, по которым передвигались группы «зубастиков», и я едва успел рыкнуть, переключившись на английский: – Бенгт! Ну ты-то куда прешь?! Вообще ничего не видишь, что ли?!
– Что там, герр лейтенант?! – всполошился Андерсон. – Зверюги?!
– Да! – рявкнул я. – Глаза разуй! Прямо по курсу!
– Что нам делать, герр лейтенант?! – врубил служаку швед. – Я их не вижу!
– Притормозите чутка! И затаились, оба!
– Есть, герр лейтенант…
– Видишь их? – уточнил я через пару секунд.
– Д-да… – не очень уверенно буркнул Бенгт. Но сразу же оживился: – Попались, герр лейтенант! Ведем их визуально! Реально зверюги и довольно крупные! Черные, как черти из ада!
– Отслеживайте их передвижения, но под ноги не суйтесь! – велел я. – Смотри внимательно, потом скажешь, что думаешь. Стас, тебя это тоже касается!
– Да, командир, – отозвался и Дубов. – Только их тут не двое… есть ощущение, что еще один как минимум следом крадется. Но от кого скрывается, непонятно. Может, и от нас.
– Принял, «Рино-девятый». Продолжайте вести дистанционно.
– Есть!
Н-да. Все же есть своя прелесть в господствующей высоте. Много всякого-разного пытливому взгляду открывается. И собственные подчиненные с неизбежными косяками, и «зубастики», и даже «косплеер», которому до «свечки» осталось буквально всего ничего.
– Никит? – позвала Джули.
– А? – очнулся я.
Все-таки завораживающее зрелище, как ни крути.
– Но Максим Дмитриевич ведь что-то придумал, раз как-то у вас в «Альфа-взводе» оказался, верно? – вернула меня в реальность репортерша.
– Ну, чисто технически, придумал не он, а коновалы из отдела ТУ – технологических угроз, – пояснил я, не отрывая напряженного взгляда от панорамы. Обстановка нравилась мне все меньше и меньше, но помочь своим парням здесь и сейчас я мог исключительно советом. А потому не посчитал нужным держать журналистку на голодном пайке в плане информации. – Они откопали у каких-то Предтеч технологию восстановления биологических объектов на основе генетического копирования и замещения изношенных клеток клонированными, но изрядно омоложенными, и жаждали найти добровольцев для ее испытания.
– А у каких Предтеч, не в курсе? – как бы между делом уточнила моя спутница.
– Секретная информация, – обломал я ее. – Для всех, включая самих подопытных. Так что с этим вопросом не ко мне. Я вообще это все со слов Макса пересказываю.
– Но попытаться же стоило? – хитро покосилась на меня девица. – Ладно, вернемся к Максиму Дмитриевичу. Я правильно понимаю, что ученые-маньяки воспользовались безвыходной жизненной ситуацией бедного старика?!
– Ну а чего ты удивляешься, блин?! – возмутился я. – Они ж маньяки, сама сказала! Естественно, воспользовались! Сделали Максу предложение, от которого тот не смог отказаться. Он и еще примерно десяток таких же бедолаг.
– Так его не одного разморозили?! – сделала большие глаза Юлька. – А остальные где?!
– Юль! – поморщился я. – Понятия не имею! Может, и был еще кто-то. Но я сейчас речь веду о добровольцах для бесчеловечных медицинских экспериментов! И это совсем другие бедолаги! Просто Макс оказался одним из них.
– Понятно, – покивала репортерша. – Ну и как? Прокатило?
– С Максом – вполне, – и не подумал я спорить с очевидным. – Насчет остальных не в курсе, информация засекречена. В общем, вылез Макс из омолаживающей машины что твой огурчик – молод, свеж и амбициозен. Правда, ему сразу же под нос сунули контракт, согласно которому он на ближайшие пять лет становился в буквальном смысле слова собственностью Службы нейтрализации. А тому пофиг – болезнь ушла, тело новенькое, причем аккурат двадцати лет биологического возраста. Что ему какая-то «пятерка»?! У него теперь вся жизнь впереди!
– Но?.. – вздернула бровь девица.
– Именно! Это самое «но»! Вскрылись некие, э-э-э… – замялся я, подыскивая слово.
– Обстоятельства? – подсказала Джули.
