Первые смельчаки вырвались вперед и пошли к ВВшникам. За ними последовали другие. Море навалилось на крепость, та потеряла форму и поддалась. Стихии смешались и переплелись. Саша попробовал слезть со столба, но сделать это было не просто — внизу бесновалась толпа, на нее давил стройный ряд космонавтов. «Оставаться на столбе еще опаснее», — рассудил Саша и спрыгнул вниз. Толпа сразу проглотила парня, человеческие тела плотной кольцом обступили Сашу, и вскоре он почувствовал себя зажатым в тиски. С новым броском его прибило к металлической ограде — давили так, что ребра трещали. Саша захрипел — места для воздуха не оставалось. Не выдержав напора ограда рухнула и людской поток вынес Сашу к набережной Москвы-реки. Здесь шла настоящая битва — взносились сигнальные ракеты, летали булыжники, мелькали шлемы, в носу першило от дыма и гари. Космонавты отлаженными движениями выдергивали из толпы активистов и тащили в автозак. И вот уже мужик с хаером в аляповатых индийских штанах грел брюхом асфальт, субтильную барышню в воздушном ситцевом платье, белом с малиновыми розочками, вели под нежны рученьки, а она вырывалась, грудью вперед, приобретая сходство со «Свободой на баррикадах». В угаре мимо промчался ОМОНовец без каски, челюсть его была раскрошена, рот в крови. Саша оглянулся и не увидел ни одного знакомого лица — лишь сошедшиеся в битве противники в священной злобе крушили все вокруг. Сверху послышалось шипение — и Саша еле успел отскочить от свалившегося с неба файера. Чутьем улавливая дорогу, Саша пустился наутёк. Путь ему преградила ничком лежащая синяя кабинка переносного туалета, из нее текла бурая вонючая жижа. Запах дерьма шибанул в нос. Зайцем перескочив препятствие, Саша пронесся мимо строя ОМОНовцев и через минуту был на другом конце площади. Здесь было спокойнее, стояла одинокая сцена с проводами и микрофоном, тихо дул ветер с Москвы-реки, доносился далекий гудок парохода, цокали копытами лошади, на них чинно покрикивал ямщик… Стоп, какие лошади, какой ямщик? Саша открыл глаза: посвистывал вентилятор компьютера, на экране застыла девушка в белой кофточке, уносимая крепкими руками в автозак, снаружи действительно раздавался стук копыт. Саша выглянул в окно: по узкой проезжей части Петроградки черепахой тащилась обтянутая белым атласом с фамильными гербами карета, запряженная старой ломовой клячей. Ямщик в длиннополом сюртуке, сидя на козлах, поторапливал лошадь окриками и кнутом, та ускорялась, но ненадолго. Тяжелая это работа — возить туристов, за день и не так устанешь, — очевидно, полагала лошадь. Саша передернул плечами, умылся и налил чаю, наложив гору сахара. Теперь он точно представлял себе, как должен выглядеть ролик. Закончив монтировать и отослав материал, Саша взглянул на часы. Шел седьмой час утра. И если бы не белые ночи, из-за которых в общем и не темнело, Саша с полным правом мог бы сказать — светает!
С недавних пор в городе повсеместно стали появляться загадочные граффити «КТО», выведенные броскими кричащими буквами. Они возникали повсюду: на рифленых заборах и слепых брандмауэрах, дорожных мостах и вросших в землю теплотрассах, под развязками и автострадами, на стенах домов и на автобусных остановках, напротив городской администрации и даже на постаменте медного всадника появилась одна, но, ее быстро стерли. Народ недоумевал: кто их рисует и зачем? Поговаривали, что в город приехал известный московский художник стрит-арта, но никто его в глаза не видел.
На работе все было как обычно. Девчонки собрались перед телевизором: Таня смотрела новости, то и дело бросая обеспокоенный взгляд на часы, Ирен играла в Angry Birds, Нина, на два метра пробивая пространство «Новой Зарей», доедала пиццу; Кристи подводила стрелки герленовским карандашом.
По «Первому каналу» показывали пылающий Кремль: «В России произошел государственный переворот», — дрожал голос диктора. Над Спасской башней эффектно завис вертолет — президент бежал, его местонахождение неизвестно. Внезапно картинка поменялась — по Тверской с грохотом и визгом катились танки Абрамс. На свежем московском ветру развевались звездно-полосатые знамена.
— Ничего себе! — удивилась Ирен, не отрываясь от игры. — Придет ли к нам кто сегодня?
— Война войной, а обед по расписанию. Нас пока никто не отпускал! — возразила Нина.
Вошла Алина, и Таня спешно вскочила, не потрудившись запахнуть халат, открывавший внушительную стоячую грудь (ею Татьяна особенно гордилась, самостоятельно выкормив ребенка).
— Наконец! Ну, я побежала! — обрадовалась она.
Алина зашла на кухню, нажала на кнопку чайника. Тот согласно заурчал.
— Ну что, девчонки, чайку?
— Давай! Сама уж чаю хотела налить, — откликнулась Ирен. Девушки дружной стайкой переместились на кухню.
— Что ж не налила?
— Да задумалась…
— О перевороте?
— Да какое! Нам-то что? Переворот — это когда клиент тебя переворачивает. А нас как трахали, так и будут трахать. Думаю о работе нашей потной. Вот ты зачем сюда пришла?
