— А вот видеоинсталляция у нас сегодня не функционирует! — девушка с сожалением показала на стену. — Там должен был демонстрироваться короткий фильм о палестинских беженцах снятый известным шведским документалистом Карлссоном-Брамсторпом, но аппаратура сломалась. Придет айтишник — починит.
— Разве это не выставка российских художников? — удивился Саша.
— Вообще-то да, но это видео прислали европейские коллеги — спонсоры проекта!
Уже на выходе наперерез им выбежал лысоватый, пухленький мужичонка в белой сорочке и шикарном бежевом костюме с жилеткой. Алина заметно шарахнулась.
— Марк Трахтенбойм — продюсер, куратор, эксперт, — представился он, подавая Саше вздутую ладошку. — Надеюсь, вам понравилась выставка? — спросил он и быстро выпалил: — Это мой первый международный проект, я два часа как из Антверпена. Этот проект чрезвычайно важен для интеграции российского культурно-пространственного медиума в европейский арт-контекст.
Саша невнятно пожал плечами, Алина нарочито равнодушно смотрела сквозь стеклянную стену на залитую дождем улицу. Только теперь Саша обратил внимание, что продюсер не отрывает взгляда от его подруги.
— Хотите, я расскажу вам о проекте? — предложил толстячок, продолжая пялиться.
— Нет-нет, нам уже рассказали! — раздраженно отказался Саша.
— Ваш образ видится мне знакомым, мадам… — хитро прищурившись, медленно выговорил продюсер.
— Вряд ли мы можем быть знакомы! — полыхнула щеками девушка и, решительно засунув ладошку Саше под локоть, повела к выходу.
Парочка незамедлительно покинула помещение. Каждый размышлял о своем: Сашу кололо гадкое чувство — он гадал, где и при каких обстоятельствах этот жирдяй мог видеть его девушку, а Алина старалась справиться с предательским холодком на коже, который хотелось отряхнуть и больше никогда не чувствовать.
Саша ненавидел сборы. И хотя по жизни он был мобилен и легок на подъем, процесс подготовки барахла к переезду вселял в него вселенский ужас. «Надо выбросить половину!» — решил Саша, обведя свою не большую-не маленькую комнатку, с дутой лепниной на потолке тяжелым взглядом механика, потерявшего разводной ключ. От батареи и до линяющей колючками с Нового года елки рассеяны были вещи: неубранные джинсы, гриф для штанги, блестящие компакт-диски, пара бумажных книг: «Дейл Карнеги. Как завоевывать друзей», «Дональд Трамп. Искусство заключить сделки»; на стенах венецианские маски, картина, расшитая ромашками из бисера (подарок соседки на день рождения), постер Анджелины Джоли. За шкафом пылилась гитара — преходящая подруга подросткового возраста. А на шкафу… страшно подумать — хтонический хлам! Действительно, что там? Встав на стул он заглянул на шкаф — там в безвременной тиши пылились доисторические сумки с безымянным содержимым, сломанный зонтик, разобранный радиатор, несколько рулонов туалетной бумаги. Подняв одну из сумок, он обнаружил внутри коллекцию инструментов, гвозди и винты на все случаи жизни, а за ней… боже, что это? Кожаный портфель.
Да, портфель американца, бог весть как его звали, забытый и заброшенный, с глаз долой, подальше с той поры как нервный и возбужденный Саша завалился домой тем тревожным вечером, когда они с Костиком спасли иностранца от суда Линча.
