Саша внимательно разглядел портфель — он напоминал среднего размера барсетку из дорогой темно-серой крокодиловой кожи с причудливым орнаментом, блестел золотой пряжкой. Щекочущее любопытство захватило его — «что внутри?» Нехорошо, конечно, копаться шаловливыми ручками в чужом имуществе, но если очень хочется… Наверняка он набит пачками валюты, решающими Сашины финансовые проблемы на следующую жизнь, ведь так?! Придется делиться с Костиком! Или никому не говорить? Да ладно, скорее всего там никакого клада нет, а он уже расфантазировался, воображала! А может в нем компрометирующие документы? Как насчет списка сексотов ЦРУ из администрации президента РФ? Или, плана подрыва Саяно-Шушенской ГЭС? Что Саша сделает тогда? Сдаст в ФСБ? Или найдет американца и вернет ему бумаги? Вопрос неоднозначный… Но самое вероятное, безусловно, что ничего существенного в нем попросту нет. И его следует банально вернуть владельцу. Впрочем, америкашку того хрен найдешь теперь… Саша вспомнил — внутри, в портмоне хранилась его визитка. Так что открывать придется по-любому, иначе он не узнает адресата. Ура, предлог был найден! Преодолев неловкость, Саша расстегнул золотую пряжку — к сожалению, долларов в портфеле не обнаружилось. Евро тоже. Внутри находились лишь папка-скоросшиватель формата A4, папиросы «Беломорканал» и пачка презервативов Durex. В боковом кармане скучало кожаное портмоне, Саша внимательно изучил его содержимое: одна тысяча и сто рублей, кредитка от Bank of America, визитные карточки отелей и массажных салонов. Ага… а вот они: черным по белому — Sam Scott, куратор-референт. «Профессор, консультант, специалист по черной магии…» — вспомнил Саша. Приглядевшись внимательнее, он заметил: в левом верхнем углу визитки бледным силуэтом выделялась тигриная рожица в колпаке, в правом — глазик в пирамидке. В папке нашлись несколько распечатанных на принтере изображений и компакт-диск, маркером от руки подписанный «Черная книга».
Картинки вызвали живейший интерес: на одной было нарисовано существо, напоминавшее хищного спрута, обвивающего многочисленными щупальцами земной шар, другая представляла собой подробную карту центра Петербурга, но с особенностями: вместо Сенной площади на карте значилась площадь Мира, Гороховая именовалась улицей Дзержинского, а Большая Конюшенная — улицей Желябова. Именно к началу улицы Желябова и вела красным карандашом прорисованная стрелка. Саша вгляделся в чертеж и глаза его медленно, но уверенно поползли на затылок: стрелка четко указывала на здание Императорских конюшен. И сразу все всплыло: и промозглый запах плесени, и томление в груди, и выпученные глаза чудовища на иконе.
Без колебаний включил он компьютер и вставил диск в CD-привод. Тот запыхтел, замигал, закручинился, экран посинел и на нем появилась красная мигающая надпись с дорожным значком «СТОП» — «Ключ шифрования не найден!»
— Ключ шифрования… Где же я возьму этот чертов ключ шифрования? — пробормотал Саша.
Ни на дне, ни под дном, ни в карманах портфеля — ничего подобного не нашлось. Обескураженный, он вернул папку на место и забросил портфель назад на шкаф.
В следующий понедельник возле дома номер 40 по Гражданскому проспекту остановился маленький фургончик с размашистым названием «Грузовичкофф». Двое плотных ребят, вынули из машины и подняли на 3-й этаж несколько больших сумок, коробок, какие-то балки и одну этажерку. Последним взлетел тяжеленный антикварный сундук с железными засовами. Все это было брошено в неопределенном порядке, точнее, в его отсутствии, посреди единственной жилой комнаты малогабаритной квартиры кирпичной хрущевки о двенадцати подъездах, хорошо сохранившей занюханный дух полувековой давности. Воняло повсюду — в подъезде, перед подъездом и на лавочках возле подъезда, где в зловонном дурмане отсиживали гузна деловитые бабуси, обсуждая, кто из проходящих девушек — профурсетка, а из парней — наркоман. Само жилище отдавало дряхлостью и нафталином: большую часть жилой комнаты занимала широкая совковая кровать из тех, что в 70-е называли «Ленин с нами», над ней замысловатыми завитушками простирался безбрежный азербайджанский ковер, в углу громоздился антикварный платяной шкаф. Со звериной серьезностью смотрели со стен черно-белые люди в рамочках. Легко можно было представить их жизнь — тусклую, жесткую, беспросветную. С кухонного подоконника к столешнице плыл огромный фарфоровый лебедь, а в совмещенном санузле, облицованном миниатюрными гребцами и пловцами, символами Олимпиады-1980, ребят ожидал сюрприз — барахлил смеситель.
За грузчиками поднялся Саша, с гитарой наперевес, за ним Алина — налегке.
— Немного у тебя барахла, — удивилась Алина, разглядывая предметы, равномерно рассеянные по полу.
— У тебя и того меньше, — Саша кивнул в направлении сундука.
— А это что? — Алина показала на длинные упакованные брикеты, прислоненные к стене.
— Это кровать.
— Это не похоже на кровать!
— Это кровать в собранном виде.
— Но тут же уже стоит одна.
— Будет еще одна! — они вместе засмеялись.
