— Тогда приезжай скорей в Сахаровский центр, тут концерт начинается, подумаем вместе, куда тебя спрятать. Не бойся, тут все свои!
Уже на подходе к дворянской усадьбе центра, островком протеста скрывающейся между зеленых деревьев, Саша заметил огромную, в два этажа, растяжку на фасаде: «Фестиваль бардовской песни “Дырявая байдарка”». Возле здания не было ни души, лишь скучали иномарки на парковке, да клевали землю веселые воробьи. Эрнест не отвечал. Осторожно приоткрыв дверь, Саша решился войти. Прихожая была оформлена в стиле чебуречной «ОБКОМ» — на стенах висели выцветшие черно-белые портреты советских диссидентов: Сахарова, Буковского, Щаранского, коллажи из газетных вырезок брежневской эпохи, советские ордена и медали; Саша опознал орден Ленина и орден Дружбы народов. Наверх вела витая деревянная лестница. Стараясь не шуметь, Саша поднялся на второй этаж.
— Так вот они где! — перед ним открылась уютная зала библиотечного типа. На лакированных, красного дерева полках вдоль стен стояли, мелькая разноцветными незапыленными корешками, книжки, книжки и еще много книжек. На невысокой сцене, покрытой дубовым паркетом, немолодой мужчина в рубашке навыпуск, с торчащей клочьями бородой и всклокоченными волосами рассказывал:
— Когда самолет оторвался от земли, я выдохнул и показал в иллюминатор средний палец — всей святой чучхе троице: и Ким Ир Сену, и Ким Чен Иру, и Ким Чен Ыну. Я наконец сбежал из-под их пристальных очей. И если у Оруэлла за тобой следит один Большой Брат, то в КНДР их целых три!
Публика жидко зааплодировала, а с первого ряда кто-то выкрикнул: «Браво!» Саша внимательно разглядывал публику, ища Эрнеста. Люди в зале были преимущественно пожилые, с морщинистыми лбами и проницательными прищуренными глазами, отмеченными печатью неизбывной интеллигентности. Многие носили очки. Без пол-литра было ясно: эти люди много думают о судьбах страны и мира. В задних рядах Саша заметил Эрнеста и помахал ему рукой. Тот не обратил внимания, напряженно глядя на сцену. Саша махнул еще раз и еще, но ответа не было. Протолкнувшись мимо нескольких благообразных женщин с шиньонами, прислоненных к стене лыж и макета байдарки в углу, Саша приблизился к родственнику.
— Эрнест! — помахал он прямо возле его головы.
Тот подслеповато вздрогнул, обернулся: — О, Саша! Ты приехал! Ну пойдем выйдем, поговорим…
Они вышли во двор, несмотря на утро, Эрнест выглядел усталым.
— Сейчас концерт должен начаться, пока ждем артистов, сам Кикаджава должен приехать, но задерживается. Говорят он страшно занят, страшно занят… Ты слышал интереснейший рассказ Вадима Зиксельберга о его путешествии в Северную Корею?
— Только самый конец. Он что, там в тюрьме сидел?
— Да нет, туристом посетил. Как сам?
— Все норм, но я в переделке. Опасаюсь, не миновать мне ареста, — помня интеллигентные манеры родственника, Саша старался говорить культурно.
— Да ты не бойся, не бойся, мы сейчас с соратниками все обсудим и решим, на конспиративную квартиру тебя устроим, там тебя даже Шерлок Холмс не найдет. — ободрил Сашу родственник.
