Мемуарная повесть о 70-х годах прошлого века, о родной Перми, о приключениях, случившихся с автором-студентом Пермского мединститута
Мемуарная повесть
Вместо предисловия
Я учился в Пермском государственном медицинском институте (ПГМИ) в семидесятых годах прошлого века. Хочу рассказать о студенческом житье-бытье своем и о родной Перми но, главное, о том мединституте, которого (под вышеупомянутым названием) давно уже нет. Тем не менее ПГМИ существует, продолжая жить-поживать в моем сердце, и сам факт этого существования считаю я основным посылом для появления на свет данной рукописи.
ПИОНЕР-ДЕКАН
Путешествуя по интернет-сайту российских ученых РАМН, "открыл" для себя страничку В.А. Четвертных и крайне обрадовался неожиданной "встрече" — ведь доцент кафедры гистологии, кандидат медицинских наук Виктор Алексеевич Четвертных — первый декан нашего педиатрического факультета, многолетний руководитель его!
Мало того — и по сей день отличник здравоохранения В.А.Четвертных (только теперь уже в рангах доктора медицинских наук, профессора, заведующего кафедрой гистологии, эмбриологии и цитологии, директора Института морфологии, проректора по научной работе Пермской государственной медицинской академии им. акад. Е.А. Вагнера) продолжает трудиться в стенах моей "альма-матер". (http://www.famous-scientists.ru/4395). Респект и слава!
Я — ИЗ ВТОРОГО НАБОРА!
Педфаковцем стал я случайно в ходе собеседования при подаче документов в мединститут. В "мое" время в "моем" ПГМИ было четыре факультета — лечебный, педиатрический, стоматологический и санитарно-гигиенический. Я подавал на лечебный. А в приемной комиссии предложили:
— А не хотели бы вы учиться на педиатрическом, самом молодом нашем факультете, который занимается подготовкой детских врачей? В этом году — второй набор. Факультет интересный, перспективный, в историю войдете. А если надумаете потом во "взрослую" медицину — препятствий никаких, специальность ведь тоже "лечебная"…
А что там думать — если дело действительно интересное и всего "во второй раз набирают"!
Сейчас на дворе май 2014… Значит, на мой родной факультет скоро состоится уже 44-й набор!
"ХИМИЯ ПОЗАДИ — СЧИТАЙ, ЧТО СТУДБИЛЕТ НА ГРУДИ!"
Абитуриенты ПГМИ в семидесятых прошлого века сдавали устные экзамены по биологии, физике и химии. Хотя, если в порядке "тяжести-трудности", то, наверное, правильнее было бы все-таки расположить их следующим образом: ХИМИЯ, Физика и биология. Впрочем, самым первым препятствием на пути к заветному студенческому билету все-таки было испытание письменное, сочинение.
В перечне тем, предложенных в тот год, значились, если не ошибаюсь, А.С. Пушкин с мятущейся его Татьяной и В.В. Маяковский с "чистящей себя под революцией" поэзией. Я же выбрал тему третью, свободную, точного названия которой сейчас не помню, что-то там совсем уж пафосное, типа: "Гуманистические начала профессии врача (на примере героизма советских медиков)". Но, думаю, не ошибся — так вдохновенно писалось мне о подвиге наших медиков в годы Великой Отечественной войны! Раскрыть героические и гуманистические качества советского врача, всей нашей замечательной советской медицины (без всяких оговорок и кавычек!) во всей своей полноте решил я, ничтоже сумняшеся, на контрасте с медициной не нашенской, буржуазной, а значит, по определению, никуда не годной. И помог мне в этом вышедший на голубые экраны страны незадолго до описываемых событий телефильм "Последнее дело комиссара Берлаха" (1972), снятый, как известно, по повести швейцарского писателя Ф. Дюрренмата "Подозрение". Картина (напомню тем, кто не видел этой работы режиссера Василия Левина) посвящена была "последним месяцам жизни комиссара полиции Берлаха, в течение которых умирающий полицейский продолжал, несмотря ни на что, разыскивать военного преступника, нацистского врача-изувера Эменбергера. Скрываясь под чужим именем, тот и в мирные дни продолжал ставить жестокие опыты на людях. Смертельно больному Берлаху удается разоблачить преступника и сломить его, заставив сознаться в содеянном…".
…Писал искренне, честно. О том, что думал, о том каким виделся мне тогда окружающий мир… Ведь был я к тому времени, как мне тогда казалось, совсем "взрослым", уже семнадцатилетним, к тому же — патриотично настроенным выпускником советской школы, несмотря даже на то, что был я и ярым, заядлым битломаном. Но увлечение электромузыкальными инструментами, битовой, роковой зарубежной музыкальной культурой, весьма распространенное среди тогдашней молодежи, почему-то совершенно не мешало мне искренне считать свою страну самой передовой, самой правдивой, самой лучшей на свете!
После сочинения прошло несколько долгих, томительных дней ожидания, прежде чем из вывешенных в Главном корпусе института списков стало ясно, что мой сочинительский порыв не пропал всуе — я допущен к экзамену по химии.
