Жила-была переводчица полностью

Ах, Бамонт, какую силу я чувствую в себе. Мне хочется быть всегда одной. И я всех хочу – для себя. Мне хочется вызвать всех сильных на бой. На бой – Вас, и Брюсова, и René. Чувствовать и в себе и в противнике силу – непреклонную, непобедимую. Знать, что я не сломлю и не сломлюсь – но чувствовать силу – силу! Вы одной рукой поставите меня на колени – но я отомщу. Я могу Вас убить, Бамонт. А этот Брюсов – я бы хотела легко, как птица крылом махнуть концами пальцев по его лицу – и чтобы на щеке его ярко загорелись кровавые полосы от моих острых ногтей.

Ах! pardon! Что это со мною? Fi donc, какое некорректное поведение со стороны такой благовоспитанной барышни!

Гиппиус не печатала своих стихотворений отдельным сборником?[393] Где же прикажете их доставать?

Слушайте, Бамонт, слушайте хорошенько:

Желанье рабства исчезло во мне. Я хочу быть одной. Я хочу быть владычицей морскою. Но не хочу я бесцветной, бесстрастной, холодной морской глубины. Я хочу – бесстрастного, но яркого, но горячего солнца. И когда я выпью до дна его лучи, я возьму это солнце, и повешу его, как золотую безделушку, в моем прозрачном подводном дворце. На что мне оно, – истощенное? Я сама буду гореть и греть его лучами.

Бамонт – в эту минуту вся моя душа в этих строках. Поймите и запомните. Преступно? Дерзко? Безжалостно? Я и не претендую, ни на благонравие, ни на скромность, ни на человечность…

А все-таки я Лелли. И я Вас люблю.

Скорее.

Бамонт, я глупенькая Лелли, сейчас начала писать Вам, а вышло, что написала Брюсову[394]. Знаете что? Экспромт после чтения его стихов. Вот:

Иначе я не могу выразить Вам того впечатления, которое он на меня производит. Я серьезно сказала тете, что еду в Москву, что мне надо видеть Брюсова[395]. Потом, отбросив от себя его книгу, стала думать. Если он не такой, как в стихах, – слабее, – если он только хорошее чучело леопарда – на что мне разочарование? Если он таков, каким я себе представляю его, то

Этого я ему не послала. А то – написала, потому что не могла иначе.

Пожалуйста, Бамонт, повернитесь в профиль и будьте нежным, будьте ласковым, потому что я этого Вашего Брюсова ненавижу и я устала. Вам бы следовало мне писать, потому что я могу наделать глупостей. Возьмите меня в свой воздушно-лучистый дворец красоты. Ах, Бамонт, какой Вы милый, чудный! Как я рада Вам, как мне хорошо с Вами.

Мерси, Бамонт. Я отдохнула.

Только что получила Ваше длинное письмо. Мой – мой – мой дорогой Бамонт! Как я Вас люблю! Вот – переписываю то, что получила и написала сегодня до Вашего письма: