Белесые вихри разом схлынули. Алена встряхнулась, просыпаясь. Звук шел от невзрачного ночника, который, как оказалось, был еще и будильником. Петушиный крик, пусть даже исходящий от китайской поделки, прогнал морок. Оставалось только порадоваться, что хозяева не выключили его в выходной день – Женька говорила же, что сегодня суббота.
Может, и Левка поправился? Алена потрогала его лоб. Нет, такой же горячий, но спит поспокойнее. Послышались Женькины шаги. Хорошо бы она забыла о странной встрече нынешней ночью. Пусть решит, что беспорядок по всей квартире (который Алена и не подумала ликвидировать), как и поиск в истории браузера, – дело ее собственных рук.
Незваная гостья подхватила свою коробку и как можно тише шмыгнула за дверь. Теперь самое время вспомнить уроки Питера и стать невидимой.
В комнату ворвалась Женька.
– Как ты? – она поцеловала сына в лоб и нахмурилась. – Ой, какой горячий с самого утра. Надо срочно врача.
Она столь же стремительно выскочила прочь, едва не прибив Алену дверью.
Отлично, она помнит, что мальчик болен, и сейчас окажет ему помощь. Пора отступать. Лев вроде все еще спал, но Алена не рискнула воспользоваться для выхода окном, крадучись пробралась к двери и незамеченной покинула квартиру.
Женька жила на верхнем этаже, и в потолке лестничной клетки виднелась деревянная крышка люка, ведущего, по всей видимости, на чердак.
Стоило Алене пройти пару шагов, как крышка со стуком распахнулась и с чердака послышался тихий свист. Она вздрогнула.
– Тсс, не бойся, это всего лишь я. Ну, давай сюда.
Мальчишка Питер сверкнул белозубой улыбкой.
Алену захлестнули смешанные чувства. С одной стороны, она была рада его видеть, к чему скрывать. Приятно было узнать, что даже болезненные кошмары Льва-Августа не одолели храброго бойца. С другой – а где он был все это время, пока она, как ненормальная, перерывала Женькину квартиру и металась по этажам в чужом пуховике?! Как он мог втравить ее в такое, даже ничего не объяснив? С третьей стороны, он упоминал, что пока он будет с ней, ее не заберут черные птицы смерти, как их там, вóроны. Значит, прав приснившийся папа, сегодня ей скоропостижное свидание с близкими еще не грозит.
Впрочем, можно ли им верить? Привидевшемуся мороку, пригрезившемуся голосу, ненадежному Питеру.
– Это что все вообще было? – сказала она строго. Уперла бы руки в боки, да посылка мешает.
– Welcome to my life, – глумливо ответил он. – Добро пожаловать в мою жизнь.
– А если я не хочу… в нее пожаловать?
– Так фишка легла, детка. В этот раз тебя никто не спросил. Давай быстрее сюда, а то жильцы сейчас выглядывать начнут. Семь утра, выходной день, шум в подъезде – к чему? Давай, давай, поторапливайся.
Алена легко поднялась в открытый люк, и Питер опустил крышку.
– Ты можешь мне объяснить, что это все означает? – попробовала она снова.
– В общих чертах. Да что тут непонятного? Ребенка мучили кошмары.
– Он сказал, что мама пугала его Букой.
– Ну да. Кого мамы пугают Букой, тому часто снятся кошмары, не правда ли?
– Наверное, – не слишком уверенно согласилась Алена.
На чердаке было пыльно и темно, хорошо, что ей это уже не мешало. Мальчик Питер сел на козлы, верно, забытые строителями, и принялся весело болтать ногами.
– У него была парочка первостатейных кошмаров, уверяю тебя. А потом… ну кто ж знал, что ребенок нездоров. Он заболел. Может, вирус. Потом поперло всякое, знаешь, когда жар, лихорадка, голова мутная, там уже не сны, а примесь бреда, сам черт ногу сломит. Туда лучше не лезть. Здоровее будешь.
– В смысле «здоровее будешь»?
– В смысле, что и ты ими немножко заразилась. Правда же? И до тебя змейки дотянулись? Краешком, краешком, а зацепили. Это заметно. Что привиделось?
– В каком смысле? – как заезженная пластинка, повторила Алена и растерянно посмотрела на себя. Может, ожоги остались на ногах?
– Да нет, ты-то не заметишь. И никто не увидит, только такой эксперт, как я.
– А с ребенком все будет хорошо?
Питер пожал плечами.
– Наверное. Ну мама прочухалась, вызовет доктора, может, в больницу положат. Откуда мне знать?
– Но почему ты оставил меня одну? – с укором сказала Алена.
Она проговорила это почти помимо собственной воли. Унизительно было упрекать в том, что оставил ее без помощи, какого-то летучего мальчишку, пусть с вечера он и был похож на храброго богатыря. Кроме того, она до сих пор не научилась признаваться, что ей нужна помощь, а в нынешних происшествиях она и вовсе ни в зуб ногой. На самом деле ей хотелось просто сесть там же, где стоит, упереться и пригрозить, что она не двинется с места, пока ей не растолкуют все – все, без утайки, начистоту, а не то она… а не то она… Вот это ее и останавливало. А не то она – что? Очень охота Питеру с нею возиться. А нежелание обитателей иных миров хоть что-то объяснять было вполне понятно: меньше знаешь, спокойнее спишь, меньше можешь напортачить.
