– Ты хотела человеческого тепла и оклеветала Женьку. Украла часть ее жизни. Тебе было наплевать. Почему я должна была задуматься о тебе – ведь я тебя даже не встречала никогда прежде?
Голова у Алены пошла кругом. Поначалу она покачнулась и чуть не поехала вниз по обледеневшему камню. Удержалась.
– Я… Я была ребенком. Женька меня обижала… Я перед ней виновата. Да. Я искупила свою вину, как смогла. И свой дом я тебе не отдам. Возвращайся к себе!
Алена вскинула руку, но сила Привратницы вскипела ей навстречу. Она не могла просто отправить Наю прочь, как делала это с заблудшими душами. Та стояла и нахально скалила зубы, бросая ей вызов.
– Воздух и вода – что сильнее? – проговорила она в притворной задумчивости. – Даже если учесть, что на стороне воздуха ветер… ах, предатель-ветер, предатель…
Порыв рванул на ней рубище, но Питер не подал голоса.
– То вода… это и дождь, и снег, и море-океан…
– Ты – не вода. Ты всего лишь русалка. Привратница.
– Да и ты не воздух, Алена свет Вячеславовна. Ты летаешь, я плыву. Попробуй догони.
Они схлестнулись в странном танце на гребне скалы – вода против воздуха. Струи, бьющие больно, будто хлысты. Дуновения ветра, разлетающиеся капли. Волны, на лету превращающиеся в острые сосульки. И постоянное, как напор бурной горной реки:
Алена шатается. Еще немного, и она потеряет себя, превратится в пар, развеется над островом, словно прах сожженного тела, и никогда не соберется снова…
Опора. Опора.
У нее есть опора.
У нее есть земля. Ее земля. Ее остров. Ее дом. У нее есть корни – ее род. Она воображает себя деревом, корни которого уходят глубоко – в скалу, в пещеру, в каменный пол пещеры и дальше, в самое сердце острова. Она удержится. Это ее дом. Она любой ценой защитит его.
Корни прорастают вглубь.
Она держится, и никакой потоп ее не смоет.
Зато Ная дрогнула. Ее образ рассыпался, начал бледнеть, и вдруг она куда-то сгинула.
«Превратилась в лягушку! – прошуршал Питер. – Русалки умеют…»
– Тоже мне Царевна-Лягушка! Тоже мне Василиса!
Взметнувшись вихрем, обернувшись летучей мышью, Алена взмыла и затем рухнула в ближайшую расщелину. Так и есть, вот она, на камне – отвратительная сине-зеленая лягушка. Она без раздумий схватила лягушку-русалку когтями и потащила на воздух. Вверх, вверх… Они выскочили из каменного мешка и поднялись над островом.
И тут Алену атаковали черные тени. В панике она разжала когти и пикировала. Стремительные вороны ухватили выпавшую ношу на лету и повлекли бедную лягушку туда, где ее ждал ее собственный пост – в ледяную протоку близ реки Смородины…
Алена без сил упала на землю.
– Они… и сюда… долетают? – проговорила она с трудом.
«Бывает… Не бойся, теперь уже ничего не бойся».
Алена лежала так долго-долго. Смотрела в небо, держалась пальцами за скалу и думала только об одном: «Наконец-то я дома». Ветер стал ласковым, тихим, он танцевал над скалой и не пытался заговаривать с ней, пока она не пришла в себя.
Когда небо стало темнеть, она решила: хватит. Пора вставать. Перекатилась на бок и уперлась рукой во что-то твердое. Деревянный волчок.
– Левкина игрушка, – сказала она вслух. – Надо же. Ничего важного сюда не протащилось, а игрушка тут как тут. Надо бы отдать ему. Питер… Ветер, ты тут?
«Тут».
– Может, покажешься? Я не привыкла разговаривать будто сама с собой.
Он послушался, спустился и встал рядом с ней – босоногий мальчишка со счастливым, беззаботным лицом.
– Слушай, вот бабушкины и мамины гостинцы при переходе пропали, а волчок, который я у Левки в комнате прихватила, почему-то тут. Ты же все равно будешь в Темнобор возвращаться, ты там обретаешься, как я понимаю. Может, закинешь ему при случае?
Питер протянул руку и осторожно принял игрушку в ладонь. Поднес к глазам. Улыбка сошла с его лица.
– Ален, ты не могла сюда пронести игрушку.
– А, точно, это не я. Наверное, сам Левка. Я ее видела у него в комнате той ночью, когда ты… запомнила, потому что у меня в детстве такой был, мы с ним еще обсуждали. Тот самый волчок. И вот он тут.
– И он у тебя был где? В кармане?
Алена призадумалась. Карманов у ее хламиды не было.
– Нет, я дома его нашла, – вспомнила она. – Зашла, а он на окне лежал. Я еще удивилась.
– Ален, это не волчок.
– А что же это?
– Не «что», а «кто». Тебе не кажется, что тут кого-то не хватает?
Алена не в силах была рассердиться на Питера, хотя следовало бы. Она махнула на него рукой.
– Хватить дурить. Говори напрямую.
– Куда уж прямее, детка. Муж твой где?
– Где?
Питер вернул ей волчок.
– Вот.
Алена села обратно на камень, ухватилась за него руками. У нее ужасно закружилась голова.
– Что??
– Ален, послушай меня.
– Я тебя ненавижу.
– Я знаю. Правда, мне казалось, что это осталось в прошлом… Ален, послушай меня. Это твой муж. Есть какие-то идеи, как с ним быть?
Она уткнулась лицом в колени и взвыла.
