Сестра, конечно, это замечала, но ничего не говорила, и за это он был ей невероятно благодарен.
Мальчику казалось, что Мия если не знала, то хотя бы догадывалась о дружбе с кем-то не из племени.
Магни не знал, как рассказать ей об Аране, а потому тянул с рассказом.
Впрочем, это не самое страшное, что с ним случалось, — слишком явное внешнее сходство с Иккингом вызывало неудовольствие племени — первенца вождя поминали недобрым словом, его, что не удивительно, не любили.
Злым предзнаменованием люди считали это сходство.
А Мия, всегда шедшая за братом, нередко заступалась за брата и не стеснялась применять в убеждении кулаки.
И если с малых лет начавший наравне с другими детьми тренироваться Магни любил кинжалы и луки, Мия с удовольствием забрала себе боевой топор Иккинга, подаренный тому отцом перед началом тренировок на Арене.
Вдруг раздался протяжный вой сигнального рога.
Трижды.
Драконы…
Налет!
Среди бела дня?!
Ну ладно, уже вечерело, через часок и солнце зайдет, но…
Ох… А ведь пока дети играли в лесу, начало темнеть!
Нет у них этого часа.
Минут десять только, за которые они едва ли успеют добраться до деревни — они опять играли в Овраге и потеряли счёт времени…
В таких случаях близнецам было наказано без промедления мчаться обратно в деревню, нельзя оставаться в лесу ночью — это главное правило.
Магни, недавно заметивший, что неплохо видит в темноте, схватил сестру за руку, и дети бесшумными тенями отправились домой. Мальчик одному ему ведомыми тропинками вывел сестру из леса и…
Сердце застучало так, что, казалось, это стало слышно даже Мие.
Деревня горела.
Они никогда не были во время налетов на улице — мать всегда запирала их в доме в такие моменты, боясь скорее не того, что они подвергнут себя опасности, а того, что будут мешать.
Но сейчас до дома, до безопасного укрытия, было слишком далеко — они бы просто не сумели добежать.
Взрослые смогли бы, но они-то дети…
Мия и Магни замерли, как вкопанные, с ужасом глядя на огненное море, страшные силуэты драконов и не менее страшные лица викингов.
Олуховцы бились отчаянно, зло и стремились к одной единственной цели — убить всех драконов в поле их зрения.
От них разило ненавистью.
И это пугало больше всего.
Ведь драконы на разный лад буквально ментально кричали о своем отчаянии и безысходности.
Раздался знакомый и вселяющий ужас в сердца викингов свист.
Ночная Фурия.
Странно, но после рассказов Арана и собственных снов Магни не боялся этого дракона.
Других опасался, а этого — нет.
Вдруг громадная тень мелькнула перед детьми, и прямо перед ними приземлилось изуродованное шрамами Ужасное Чудовище, вспыхнувшее факелом (или же их собственным погребальным костром?).
Дракон оскалился и явно приготовился превратить детей в кучку серого пепла, который и так витал в воздухе, мешая нормально дышать, от которого хотелось кашлять, глаза слезились, и першило в горле.
В его глазах горела такая неописуемая ненависть, какую не встретишь у людей.
Но то была не животная ярость, не звериная жажда крови. Эта пышущая жаром ненависть была совершенно осознанной.
В последний миг Магни сумел отскочить в сторону, рефлекторно дёргая сестру за руку, оттаскивая её подальше от опасности, закрывая Мию собой.
Девочка не пострадала — только охнула, когда заметила на предплечье брата обуглившуюся ткань туники и большой ожог.
Магни же, казалось, даже не почувствовал боли, а она должна была быть страшной — взрослые кричали и ругались, поминая Хель, Локи и всех их сыновей, братьев и сестер и от меньшего.
Он сделал на тот момент поистине безумный поступок — посмотрел Чудовищу прямо в глаза и тихо, но с угрозой зарычал.
Дракон несколько опешил, ровно на те секунды, ставшие роковыми.
Осознав и осмыслив дерзость мальчишки, он тоже оглушительно зарычал в ответ и приготовился новым потоком пламени уничтожить наглеца.
За миг до, казалось бы, неминуемой гибели детей, мелькнула ещё одна тень.
Эта тень набросилась на дракона, утробно рыча.
Ночная Фурия.
— Ты чего, Фурия? Это же человеческие детёныши, они вырастут и будут нас убивать! — зло прошипел дракон.
Магни со смесью ужаса и восторга наблюдал за битвой двух опаснейших драконов, ни капли не сомневаясь в том, кто именно победит.
Но осознание того, что он услышал, как дракон говорил, и даже сумел его понять, поражало мальчика.
Однако услышанная фраза говорила о гораздо большем, чем просто понимание драконьей речи.
Фурия действительно не просто поссорилась с этим Чудовищем — она защищала близнецов.
И это завораживало и пугало.
— Ты даже не представляешь, что с тобой сделает любая из оставшихся в живых Фурий, если хоть волосок с их голов упадёт! — послышался ответ Фурии.
Драконы то сцеплялись, пытаясь ранить противника когтями и зубами, то отступали друг от друга и кружили, рыча и шипя.
Никто не пускал в ход пламя.
Видимо, драконы понимали, что едва ли сумеют причинить вред друг другу огнем.
Или просто они не хотели напоминать друг другу, что есть более быстрый способ всё закончить.
— С каких пор тебя люди интересуют? До этого ты убивал их без малейшего зазрения совести.
