Под сей милый диалог дети попытались незаметно отойти в сторону, подальше, но этому не суждено было случиться.
Чудовище увидело неудавшихся беглецов и бросилось в их сторону — Фурия ему на перерез.
Дитя Ночи закрыло собой близнецов, всем своим видом показывая, что не подпустит.
— Не просто так убивал любых — мстил, как полагается по древнейшему священному закону всех Фурий — мстить убийцам собратьев.
Так вот почему эта Фурия убивала их соплеменников — мстила за своего предшественника!
И ведь многие люди вели бы себя в такой ситуации едва ли иначе…
Мальчик не держал зла на дракона за убитых олуховцев — они все до единого очень плохо говорили об их братике, а память Иккинга Магни старательно оберегал, не желая позволять осквернять кому бы то ни было память о погибшем.
— Но это-то просто человечки.
Дракон снова попытался добраться до детей, Фурия снова не позволила ему это.
— Нет, это брат и сестра Арана, Короля Драконьего Края, а он из тех, кто не погнушается развязать войну между двумя гнёздами ради мести за своих! Думаешь, Королева скажет тебе за это спасибо? Заранее предупрежу — их стая раз в пять более многочисленна.
Драконий Край?
Гнездо?
Король Драконов?!
Брат?..
Неужели догадки Магни были действительно верны?
Неужели такое возможно?
Конечно, мальчик чувствовал своим сердцем, что это правда, но…
Сердце радостно пело и трепетало — брат даже на расстоянии заботился: ведь если не по его просьбе (или приказу?), то почему Фурия помогает им?
Магни был совсем не против называть Арана братом, а не только другом.
— Да мне плевать! Люди убили моих мать и брата! И я буду истреблять их! — прорычало Ужасное Чудовище, видимо, понявшее тщетность попыток.
На миг Магни стало даже жалко этого дракона, но потом на него навалился весь страх сестры, ее отчаянье, ее боль — стоять ей было явно неудобно — и жалость мгновенно прошла.
— Я не позволю.
***
Радмир с улыбкой встречал рассвет — его сотый рассвет на острове, что на ближайшие годы станет его домом.
Утро было морозным, но ясным — от тяжелых туч, одаривших вчера, казалось, весь мир белым ковром пушистых и мягких на вид хлопьев не осталось и следа — только несколько похожих на перья лёгких облачков мирно проплывали на западной части неба, стремительно исчезая из виду.
Зима в этом крае была суровой и многоснежной — толстый лёд панцирем сковал вечно холодное море, и теперь по нему можно было, не без особых приспособлений, естественно, добираться до находящихся за маленьким проливом островков, а в те моменты, когда ясная, пусть и морозная погода держалась несколько недель, а бывало и такое, можно было без особого труда на санях по вытоптанным дорогам добираться до соседних племён — этот народ, в отличие от некоторых других, даже зимой не оказывался отрезан от остального мира.
Снежные дороги значительно облегчали путь, помогая племени не отставать от событий и доказывая, что зима — не преграда для активной жизни.
А жизнь у племени была с момента вступления в свои права нового Вождя весьма и весьма насыщенной.
Юноша сумел убедиться, что Риг не соврал и когда говорил о том, что в подчинении у его вождя тысячи воинов и громадная армада. Куда уж там князьям его народа и их дружинам!
А про качество и профессионализм солдат и говорить не приходится — разница на лицо.
Здесь, в племени воинов Радмир чувствовал себя по-настоящему своим.
Не было лживости и лицемерия, люди были простоваты и несколько грубы, прямолинейны, но в том была прелесть этого сурового края!
Как покорили юношу, истинного сына земли, бескрайние Степи, так заняли своё место в его сердце бесконечные воды холодных, хмурых морей Варварского Архипелага.
Юноша не скрывал — в первый шторм, который выпал на его век, он боялся по-настоящему, уверенный, что это был конец, что слепая стихия сотрёт их всех с лица мира, и лишь память о сестре, о её непоколебимой уверенности в том, что они ещё встретятся, помогала ему не терять самообладания окончательно.
Синяя бездна завораживала и манила — такие родные его сердцу ветры мчали кораблик, и вместе с ним Радмира, вперед, в новую жизнь.
Там, на тот самом корабле, с которым к концу своего путешествия Радмир справлялся вполне неплохо, юноша познакомился с другим юным воином — своим ровесником, решившим пойти по стопам погибшего в кровавой битве отца.
Лейв Атлисон оказался человеком интересным — он много знал о мире, об островах, на которых успел побывать, и племенах, его населявших. Радмир же в свою очередь поведал своему новому товарищу и, он надеялся, другу о Диких Степях и Сангороде, о князе, о своей семье и родном селении.
Друг слушал, задавал вопросы и искренне соболезновал в печальные моменты повествования.
Радмир ощущал искренность эмоций юноши и без сомнений доверился ему — у него никогда не было такого друга, чтобы на него можно было положиться, которого можно было называть братом и быть уверенным, что услышишь то же в ответ.
Никогда, до того дня.
