Чью корону? Я невольно задумался. Кого он имел в виду. Стоило ли ломать голову из-за этого. Ведь как бы я не старался, а из строф не выбегут отдельные буквы, чтобы сложиться в ее имя. Я не смогу его прочесть ни в мозгу Августина, ни в его стихах. Он слишком осторожен, чтобы назвать кого-то по именам. Мне остается только твердить в ночи, как считалочку, эти четверостишья и ждать, пока демон откликнется на них и предстанет передо мной.
Я сунул руку в карман и достал находку. Сережка сверкала и переливалась даже в темноте, такая же искристая и бледная, как снежинки. Мелкие бриллианты в тонкой оправе соединялись в один замысловатый узор. Совершенно точно, такую же серьгу я видел у Флер. Я запомнил только потому, что это была единственная дорогая вещь в ее шкатулке. Все прочие побрякушки, которыми она хвасталась, были из простого стекла, а серьга из мелких, но все-таки драгоценных камней. Как всегда, одна серьга. Это уже было для Флер обычаем — тащить вещицы, у которых нет пары. Имя первоначальной владелицы я бы узнать не смог. Флер, скорее всего, сама уже не помнила, где стащила эту сережку.
Снег продолжал мести, но в гранях камней вдруг отразилось что-то, кроме него, такое же белое, но запечатанное красной восковой печатью. Чья-то рука в плотной кожаной перчатке, из пальцев которой неряшливо выпирали длинные когти, осторожно протянула мне конверт. Я не сделал никаких попыток взять его, и тогда он ровно упал мне на колени.
Один из падших эльфов не посмел коснуться меня, не посмел вымолвить ни слова. Он только неспешно, явно, против воли поклонился, и неуловимый силуэт исчез в снежном мраке.
Печать сломалась сама собой, лист развернулся и поднялся на уровень моих глаз, прежде чем я схватил его. Всего-то приглашение. Несколько вежливых строк были аккуратно подписаны рукой Ориссы. Подумать только, она научилась выписывать такие сложные завитушки и вензеля за такой короткий срок. Под ее подписью, призывной и доброжелательной, более небрежно, с кляксой значилось имя Анри. В неряшливо выведенных буквах была заложена явная угроза. Он подписался под приглашением только, чтобы угодить девушке. Орисса бы не поняла, что его имя было для меня, как предупреждение. «Придешь, и я убью тебя», говорило оно. Анри, кажется, забыл, что при встрече со мной мог погибнуть и сам. Во всяком случае, идти я не собирался.
Нужно было предупредить Августина, чтобы он не смел соваться в это логово нечисти. Хотя, скорее всего, в моих предупреждениях он нуждался меньше всего. Кто, кроме него, смог бы так точно отличить сверхсущество от человека и обойти его стороной. Ведь он же сумел отличить дракона от аристократа. Он первым заметит в толпе представителей чужеродной расы и постарается не задевать их. Однако было бы забавно, если б до него дошли слухи, что в одном из поместий Рошена место хозяев заняла нечисть, которая способна со вкусом одеваться и вести себя не менее аристократично, чем высшие слои общества. Посмел бы он нагрянуть с облавой на временное жилье Анри, где по ночам горел яркий свет, и гремела музыка, где давались балы в честь той, которую уже нельзя было причислить ни к мертвым, ни к живым.
Адрес был написан на оборотной стороне конверта, но я и так его отлично знал. Ведь это же мой слуга выдворил из поместья первых жильцов. Не смешно ли думать, что я мог забыть дорогу туда. Похоже, Орисса решила, что без ее бдительного руководства я собьюсь с пути истинного.
Эта воскрешенная мною со смертного одра девчонка коварна, надменна, честолюбива, готова сделать, что угодно ради достижения своей цели, какой бы глупой эта цель не была. А разве можно придумать что-то не разумнее того, чтобы себе же на горе соблазнить демона. Я четко представил себе покрытое сизоватой бледностью тело на столе в моей лаборатории и несколько пятнышек на шее — печать чумы, которая должна была уже исчезнуть.
