Я обхватил ее за талию и вытащил из шкафа. Длинные пряди волос скользнули по моей груди, зацепились за воротник. Изящная голова безвольно повисла вниз. Как необычно видеть ее мертвой, понимать, что с ее уст больше не сорвется ни слова, что в ее хорошенькой головке теперь, на самом деле, нет ни единой мысли.
У меня даже не было времени задуматься о том, как она умерла и почему? Кто засунул ее труп в шкаф? Сейчас гораздо важнее было подумать о другом. Сам не понимая как, я принял роковое решение. С такой быстротой и неотвратимостью я еще не действовал никогда. Повторное нарушение запрета стало для меня неизбежным.
Я открыл дверь и потащил Флер вниз по лестнице, быстро и осторожно, как несут ценный манекен, необходимый для театрального представления. Ее волосы, как змеи, обвились вокруг моих запястий, длинные, пышные юбки шуршали по ступеням, мешая мне ступать. Столько кружев, атласа и блестящих украшений, и все это лишь великолепная обертка для мертвого тела. Я не хотел, чтобы оно оставалось мертвым. Еще недавно дракон внутри меня тянулся, чтобы убить ее, а сейчас я даже не представлял, как без нее может продолжать свое существование этот мир.
Мои пальцы путались в непослушных прядях, как в шелковой златотканой паутине. Труп девушки в моих руках был легким, почти невесомым и красивым, как дорогая кукла. Я касался тонкой талии, зашнурованной в корсет, и пугался того, что не ощущаю ее вздохов.
— Все хорошо, милая. Еще немного, и ты станешь такой, как прежде, или почти такой же…Я нашел тебя. Я могу тебя спасти. Мне известен один страшный, секретный способ. Ты будешь жить и дышать, и ощущать пламя в крови, — нашептывал я, сам не зная зачем. Наверное, я все же немного помешался, раз говорил все это трупу. Ведь она все равно ничего не слышит.
Преодолев ступеньки узкой лестницы, я подхватил труп на руки, прикрыл полой плаща и снова вышел в холодную ночь. Теперь в лабораторию, к столу для опытов, на котором уже было воскрешена одна, и, несомненно, оживет другая. Перси сейчас там нет. Даже он не узнает о том, что за безумие сотворил его господин во второй раз.
Я шел по улице, неся на руках девушку, которая, как будто спала, и снова мне казалось, что в моих объятиях всего лишь кукла, одетая в чужое платье для бала и чужие драгоценности. И ее тело больше уже не принадлежит ей самой, оно мертво.
— Ну, хоть это мне удастся исправить, — я толкнул ногой дверь лаборатории, и она открылась. Замок сам заперся за мной. Осторожно положив тело Флер на деревянную столешницу, я еще раз окинул его взглядом, прекрасное и хрупкое, оно достойно того, чтобы продолжить свою жизнь даже после смерти.
— Ты не первый додумался до этого, — сказал вдруг чей-то ворчливый голосок. Я обернулся, но не заметил никого, кроме моей совы в клетке, которая как раз в этот момент спала, и нескольких летучих мышей под стропилами потолка.
— Будь, что будет, — я еще раз погладил рукой светловолосую голову, расположенную точно под лежащим на краю стола черепом и отошел. Под манжетой нервно забилась жилка. Я готовился к ритуалу, к некому страшному таинству. Я знал, что совершаю запретное, и от этого ощущал себя еще более необычным, чем всегда.
Огненная кровь пылала по всему моему телу и на кончике языка, но на этот раз одного укуса губы и одной капли крови будет, скорее всего, недостаточно. Я решил вскрыть себе вены и приложить кровоточащие запястье к ее губам. Вот тогда она получит достаточную дозу пламенной крови для того, чтобы ожить. Нож, как будто сам собой, оказался у меня в ладони, я расстегнул жемчужную пуговку, порвал манжету, закатал рукав и хотел полоснуть ножом по голубоватой пульсирующей вене. От волнения ток крови стал еще быстрее. Тонкая кожа легко разойдется под лезвием, и хлынет потоком жгучий эликсир жизни. Он оживляет мертвых и сжигает живых. Надо все-таки быть осторожным, не дать Флер слишком много крови, чтобы она не превратилась в пылающий факел, как только оживет. Везде хороша золотая середина. Пусть будет один легкий, несильный порез. Я занес руку, и тут сова в клетке проснулась с глухим, тревожным уханьем.
— И всего-то, а, я думал, восстали мертвые, — с сарказмом пожурил ее я. Символы в распахнутой книге заклинаний на пюпитре вспыхнули на миг алым светом. Все подготовлено, не хватает только моей крови.
— Что ты собираешься делать? — вдруг прозвучал настороженный голос за моей спиной.
Я резко обернулся, все так же сжимая в руке нож.
Флер уже не лежала, как безвольная кукла, она сидела на краешке стола и опасливо косилась на череп с мерцающими глазницами. Ее слабая рука откидывала волосы с лица.
— Ты хочешь убить меня? — она, как загипнотизированная, уставилась на лезвие. — Значит, это правда — ты убийца.
Что она такое говорит? Разве не видит, что мой рукав закатан, вены обнажены, и нож занесен над ними, а не над ее шеей?
— Я не хотел причинить тебе зла, — только и смог выговорить я, слишком удивленный тем, что вижу ее живой.
— Но причинил, — она встала и огляделась по сторонам, заметила летучих мышей под потолком и заслоненные окна.
— Что это за место?
