Вечность! Можно ли всю вечность провести в склепе и при этом остаться незамеченными. Должны же найтись хоть какие-то зацепки: слухи, разговоры о последних преступлениях, цепочка кровавых следов. Они не могут не убивать всю вечность. Так, что рано или поздно, будет найден крестьянами какой-нибудь окоченевший труп, от которого я начну свое расследование.
Пока что я мог только думать о том, что вкус моих друзей начал склоняться к худшей стороне. Надо же было выбрать такое место обитания. Убежище, в каждом уголке которого, теснятся волки и злые духи.
Оставалось только посочувствовать бедняге — гремлину, который вынужден был провести столько времени в этой неприкаянной компании.
Бесполезно было смотреть вверх, поверх моря домов, чтобы разглядеть огонек в высоком окне мансарды. Марсель больше там не жил, и я радовался тому, что мне удалось вытащить его из этого опасного города. Но за его бывшее жилье я все еще платил, чтобы мастерская навсегда осталась нашей, по крайней мере, до тех пор, пока весь город не ляжет в руинах, или пока не наступит конец света. Рошен — горнило опасных событий. Кто бы мог подумать? Еще полвека назад, кто бы смог предсказать, что когда-либо здесь станет свирепствовать инквизиция. Охота на ведьм, пытки, судилища и тайный договор с неизвестными демонами.
Я не собирался сейчас ломать голову над тайнами Августина. Лучше было навестить Флер, раз уж в этом городе больше нет моего художника. Я надеялся, что в ее-то окне уж точно всю ночь будет гореть свет. Конечно, только в том случае, если она все еще живет в той каморке, которую я снял для нее, а не перебралась в чей-то более комфортабельный дом. Почему-то мне совсем не хотелось, чтобы она от меня ушла. Я желал, чтобы все было по — старому, как в канун Рождества, когда я впервые нашел Флер. Желал, чтобы она исполнила свое обещание и ждала меня вечно.
Ведьмы! Костры! Опять в голову начали лезть нехорошие мысли. А что, если однажды и моей Флер, предъявят обвинение в колдовстве.
Где-то в сознании зазвенели тревожные колокола. Ноги сами понесли меня к тому дому, где я оставил ее. Она должна была быть там. Я не мог потерять ее. К тому же, и она сама не собиралась от меня уходить. Вечно! Она пообещала, что будет ждать меня всегда. Но, когда я подошел ближе к дому, то не заметил в ее окне света. Даже сквозь запертую дверь я легко проник в каморку и не увидел девушки.
Помещение было пустым, но не покинутым. На столе стоял недоеденный ужин и наполовину пустой бокал вина. Шелковые, блестящие шали были небрежно перекинуты через спинку стула, наряды разложены на кровати, и даже ее башмачок — амулет все еще стоял на подоконнике перед чуть приоткрытой створкой. Флер не решилась бы по доброй воле бросить здесь все это великолепие, предложи ей кто-то в замену ее немногочисленным вещам хоть целый мир.
Что-то было не так, и я чувствовал это. В комнате не ощущалось ни жизни, ни вздохов, ни движений, словно никто не ступал по этому пространству уже много дней, но ведь не могла же хозяйка уйти отсюда, без теплой накидки и даже не обувшись. Ее туфельки стояли под кроватью, несколько золотых монет, остатки того, что я ей дал, лежали в ящике стола. А где же сама хозяйка всего этого.
Я нервным жестом убрал локоны со лба, словно это могло помочь мне лучше размышлять. Куда же она могла пойти? Не попала ли в беду? Смогу ли я разыскать ее одну, без мыслей и чувств, без запаха жизни, в большом городе среди тысяч людей. Поиски надо было бы начать с темниц Августина. Вот только там я, как раз недавно был, и, если бы Флер тогда оказалась поблизости, то я бы это почувствовал.
Мое внимание привлекла лютня, брошенная на кресло, возле шкафа. Я хотел взять ее в руки, коснуться струн, а вместо этого зачем-то открыл дверцы гардероба. Руки сами метнулись к ним, будто внутри крылся ответ на все мои вопросы. Цветные ткани, как радуга, пестрели в глазах и напоминали о многом. Аккуратно развешанные на вешалках платья Флер были не слишком дороги, но необычайно элегантны. Я провел по ним рукой, надеясь таким образом определить, где же сама хозяйка, но, прежде чем успел сосредоточиться на поисках, заметил среди вороха оборок и кружев что-то большое, похожее на красивую тряпичную куклу. Неужели манекен, одетый в платье Флер, и с такими же шелковистыми, светлыми волосами, как у нее. Обнаженные плечи в кружевных оборках отдавали смертельной белизной. На запястье голой руки блестел браслет, который я подарил Флер.
Я коснулся длинных распущенных волос, скользнул пальцами по затылку и понял, что передо мной не манекен, а настоящая девушка. Ее тело было холодным и абсолютно безвольным. Оно стояло в шкафу, как жуткая пародия на один из нарядов госпожи.
— Флер! — тихо позвал я, потряс ее, развернул лицом к себе и понял, что она мертва. На этот раз, действительно, мертва.
