Сняв навесной замок с ворот церкви, с лёгким скрипом Протоиерей отворил их:
– Видимо Вадим был настолько зол, когда умирал, что во что бы то ни стало, вознамерился отомстить и после смерти. Либо, если не было собственного желания, кто-то более большой и могущественный настроил его на путь мести, возродив к потусторонней жизни. Это сейчас не важно. Важно то, что эта загробная личность эволюционирует с ужасающей скоростью и вскоре проявит себя Демонической Сущностью, которая непременно придёт по твою душу.
– И что же мне делать? – в отчаянии спросил Павел, вслед за отцом входя в Притвор небольшой церкви о трёх медных куполах.
– Стоять и ждать. Дальнейший бой будет происходить между мной и им.
Священник указал пальцем на открытую дверь.
Под светом фонарей, явив миру первобытный оскал безумия, с вышины тёмных небес, медленно опускалось отвратительное существо, зависнув напротив растворённых ворот в церковную ограду.
– Господи, Иисусе, – пролепетал Павел, пятясь спиной как можно дальше от Демонической сущности, которая пока что только выискивала пути во двор церкви.
Красное естество Сущности замерцало алыми всполохами, когда тварь попыталась преодолеть защитный барьер святого места. Вадиму удалось немного продавить защитное поле силы внутрь, но пробного напора явно не хватало, чтобы ворваться в самое сосредоточение православной веры.
Молодой мужчина отступал до тех пор, пока не упёрся лопатками в алтарь, чувствуя живительное тепло святого дерева.
Между тем, совершенно спокойно, Протоиерей зажигал свечи, действием встречая второго неожиданного гостя за ночь. За почти десятилетие службы в церкви он сталкивался со многими необъяснимыми вещами. Заниматься обрядом экзорцизма ему было не в первой.
Вторая атака Сущности была более результативной. Продавив энергию ограды, тварь подлетела к порогу Церкви, позволяя Павлу более подробно рассмотреть себя.
Абсолютно нагой Вадим, ежесекундно менял свои лики, и возвращался к исходному лицу. Тварь, неестественно выгнувшись в спине, парила в нескольких сантиметрах над поверхностью брусчатки, которой был выстелен двор прихода. Его руки и пальцы неестественно удлинились, превратившись в подобие тонких ветвей, с которых беспрестанно капала кровь, текущая по телу из открытых ран.
Больше Вадим не разговаривал. Он только шипел, рычал и изрыгал бессвязные проклятия, намереваясь, во что бы то ни стало достать Павла из нутра помещения, которое было противно ему до глубины естества:
– Папа, он ведь не войдёт сюда? – с надеждой в голосе спросил священника Павел.
– Войдёт сын мой, это только вопрос времени, – бородатый мужчина зажёг последнюю свечу и неторопливо направился к иконостасу в центре просторного помещения, – не сходи с этого места, – ободряюще потрепал старшего сына по плечу родной отец, очерчивая мелом ровный круг вокруг алтаря.
Окончив труды, священник встал внутри круга. Раскрыв старый, потрёпанный блокнот, лежащий здесь же и, облокотившись о поверхность алтаря мускулистыми руками, на чистом, латинском языке Протоиерей принялся неторопливо читать первые слова древней молитвы:
– Exorcizamus te, omnis immundus spiritus, omnis satanica potestas, omnis incursio infernalis adversarii, omnis legio, omnis congregatio et secta diabolica, in nomine et virtute Domini Nostri Jesu Christi, – грозным и торжественным басом выводил Александр в тишине собственной церкви.
Для Демонической Сущности дверь в церковь всегда закрыта. Это в материальном мире створки были распахнуты настежь. В мире мертвецов все видится и чувствуется иначе.
Раз за разом, красный демон налетал на невидимые створки, заставляя трещать фасад деревянного здания и, раз за разом откатывался прочь. Сила святого места была чересчур сильна, чтобы преодолеть препятствие быстро и нахрапом. Тем не менее, Вадим, окончательно теряя последние способности мыслить адекватно, в сотой попытке проломил второй защитный барьер, во всей красе представ перед образами.
– Больно! – прорычала Сущность, терзаемая задумчивыми взорами святых, которые смотрели со стен и потолка.
– Больно! – повторила вторая часть сознания, которую слова молитвы пронзали насквозь.
– Больно! – согласилось естество, понимая, что иссякает под воздействием святой земли.
– Eradicare et effugare a Dei Ecclesia, ab animabus ad imaginem Dei conditis ac pretioso divini Agni sanguine redemptis. Non ultra audeas, serpens callidissime, decipere humanum genus, Dei Ecclesiam persequi, ac Dei electos excutere et cribrare sicut triticum, – между тем, совершенно спокойно, продолжал вещать священник, прекрасно понимая, что сейчас сила на его стороне.
Отец Александр часто видел, как гибнут товарищи на войне и в мирное время. Он видел тысячи примеров несправедливости и унижений нового времени. Он видел душевную боль и страдания великого числа прихожан, поэтому всегда считал своим долгом быть тем оплотом стабильности и понимания, который как никогда требовался в столь трудный час для народа России.
