Во всем теле внезапно возникло ощущение такой усталости, что даже стоять на ногах было уже невмоготу. Осев на пол у батареи, Катя прижалась спиной к теплым ребрам и раскрыла ладонь. Пуговица смотрела на нее синим взглядом Арсения: «Чего вы боитесь?»
В том, как он пытался ворваться в ее жизнь, было что-то неправильное. Арсений вел себя так, будто им по двадцать лет… Словно они оба все еще могли влюбиться так безоглядно, как случается только в юности. И ничего не бояться…
«А тогда случалось? – задумалась Катя. – Почему я ничего не помню? Потому что не вспоминала… А что было такого хорошего в настоящем, чтобы не утешаться хотя бы воспоминаниями? Не могла же я ни разу ни в кого не влюбиться… Так не бывает!»
Она сдавила голову, пытаясь что-нибудь выжать из нее, но внутри было мутно. Часы шепотом напоминали, что уже половина одиннадцатого и пора одеваться, если она не хочет встретить Бориса с Ксюшей, а потом и Новый год в одной футболке и с голыми ногами. Катя сжала кулак: надо ведь отдать пуговицу, как же он без нее… И теперь уже заметила, что Борис был «Борисом», а он – это «он»…
– Нет! – Катя будто сопротивлялась болезни. – Зачем мне это? Я ведь уже все решила…
Оставив пуговицу на холодильнике, она побежала одеваться, но, надев платье, все еще босиком опять прошлепала на кухню и перепрятала синюю метку. Поморщившись: «Еще женой не стала, а секреты уже завела», Катя придирчиво осмотрела елочку, пытаясь догадаться, как нарядил бы ее он. Наверняка придумал бы что-нибудь чудное, такое, что обычному человеку и в голову не придет. Один его снеговик чего стоит…
У нее замерло сердце: «А он придет его проведать?» Ей уже ни к чему было пользоваться именем Арсения…
К тому моменту, когда позвонили в дверь, Катя успела накрыть на стол и пошла открывать, поглаживая узкое, играющее золотистым цветом платье: «Год Змеи наступает… Мой год!»
Ксюшка через порог прыгнула ей на шею, и Катю отбросило к стене.
– Ты морозом пахнешь! Вы что, пешком шли? – Она поставила девочку на пол и, присев, громко чмокнула покрасневшую щеку. – С Новым годом, зайчик!
Внутри смерчем пронеслась паника: «Почему это я назвала ее именно зайчиком?»
Катя изгоняла тревогу простыми действиями: расстегивала шубку, стаскивала валенки. И старалась ни о чем не думать. Совсем ни о чем.
– Там морозище такой! – выкрикнула Ксюша. – Я только из машины вышла, он в меня сразу как вцепился!
– А ты бы щеки рукавичками закрыла…
– Ау! – не выдержал Борис. – Я тоже здесь.
Катю бросило в жар:
– Ой, извини! Я просто подумала, что надо поскорее раздеть Ксюшку. Так ведь?
– Это было бы оправданное действие, если б его знак был полностью противоположен. Если б ты одевала ее на морозе, такая спешка была бы вполне объяснима.
– С Новым годом! – прервала его Катя и поцеловала еще не согревшиеся губы. – Ты холодный.
– Скажем, не во всех смыслах, – намекнул он.
Бросив шапку на столик у зеркала, девочка побежала в комнату, и Катя рванулась за ней: «Как? Стоило того?»
– Елка! – завопила Ксюша и запрыгала, больше напоминая туземца возле пальмы. – Ой, я так и знала, что у тебя елка будет! Красивенькая… Пушистенькая такая! Она из леса?
Войдя за ними следом, Борис осмотрелся:
– С елкой комната стала зрительно меньше. У какого-нибудь алкаша купила?
«Какие уж тут праздники!» Катя сердито проговорила:
– Она прямо из леса. Я, между прочим, сама за ней ходила.
– Ты шутишь. – Его светлые глаза словно затвердели.
Шагнув к нему, она шепнула:
– Топор показать?
– Ты в своем уме?! А если б тебя поймали? Если тебе так уж необходима была елка, я купил бы! Надо было сказать.
– Она была необходима твоей дочери… – Ей стало скучно и захотелось выпить. – Но и мне тоже… Давай не будем выяснять отношения! Но ты… мог бы догадаться.
Не слушая их, Ксюша поглаживала колючие лапы и покачивала шарики, в которых прятались осчастливленные феей Катей крошечные юноши и девушки. Борис подошел к дочери и поворошил пальцем ее короткие волосы:
– Разве современному человеку может прийти в голову, что еще существуют люди, одержимые языческими страстями?
Ксюшка вскинула голову и улыбнулась, без стеснения продемонстрировав дырку вместо второго зуба. Потом подскочила, как ловкий зверек, и бросилась к Кате:
– Давай играть!
– Давай. – Катя задумалась только на секунду. – Я буду Кенгуру, а ты – Зайцем.
– А я? – спросил Борис, разглядывая накрытый стол. В бокалах мерцало куда меньше тайны, чем в хризантеме.
– Ты будешь играть?!
– Нет конечно. Меня лишь заинтересовало, какую роль ты отвела бы мне… Какой неожиданный выбор – Кенгуру…
Катя удрученно признала про себя: «Одно лишь его появление вызывает у меня желание спорить. Это ненормально… Разве я смогу так жить?»
– Как раз самый естественный. Если я кем из животных и хотела бы стать, так это кенгуру. С детенышем в сумке. Чтобы все время быть вместе.
Ей захотелось прижать к животу Ксюшкину голову, но это было бы уж слишком напоказ. Катя только улыбнулась девочке, запрокинутая мордашка которой напоминала скорее кошачью, чем заячью.
