– Не он… Это я сама себе устроила. Пошла в лес и срубила елку. Только не думай, пожалуйста, что я горжусь своей самостоятельностью! Я чувствовала себя убийцей…
Не спрашивая разрешения, Арсений потянулся к ее рукам, и Катя их не отдернула:
– Бедная ты моя… Зачем же ты так? Почему меня не позвала? Я все сделал бы.
Сразу вспомнив, что именно об этом она и думала там, в лесу, Катя сердито сказала:
– А при чем здесь ты? Арни, мы едва знакомы. Ты не должен считать, будто есть «мы». Ты ведь понимаешь?
– Нет. – Он не выпустил ее руки. – Я вижу, что никаких «вас» тоже нет. Ты одна. И останешься одна, если за него выйдешь. Это ничего не изменит.
– Изменит. Тогда «мы» будем я и Ксюша. Сколько угодно таких семей. И вполне счастливых.
Освободив руки, Катя отошла от него и спросила неприятным ему и отстраненно-вежливым тоном:
– Хочешь чайку? У меня еще торт остался.
– Нет уж, спасибо, – язвительно отозвался Арни. – Раз уж меня вообще нет, чего уж чай тратить. Да еще и с тортом.
– И то правда. Ты уже уходишь?
– Нет. И не собирался.
– А по-моему, самое время.
Они оба замолчали, глядя друг на друга не вызывающе, как говорили, а испуганно. Отвернувшись, Катя погладила пальцем хрустальные лепестки его хризантемы.
– В этом нет никакой жертвы. Эта девочка мне в радость.
– А я? – спросил Арсений, понимая, что этот вопрос покажется ей смешным.
Катя оглянулась:
– Только не говори, что я успела тебя приручить.
– Давно, – пробормотал он. – Очень давно.
– Что ты говоришь?
– Ты обещала показать фотографии.
– Зачем? Это не имеет смысла. Все, что мы делаем с тобой, не имеет смысла. И диск этот, и все разговоры, и…
– …и снеговик?
Она запнулась и взглянула на него умоляюще.
– Ладно, – Арсению все казалось, что внутри сейчас что-то лопнет и весь он пойдет по швам. – Раз для тебя это не имеет смысла… Катя, ты правду говоришь?
– Да. Да-да-да.
– Хорошо. Твоя воля. Только ведь ты проклянешь через месяц все свое самопожертвование!
– Да нет никакой жертвы, говорю тебе!
– Он никогда не принесет тебе елку. Ты это понимаешь? Никаких праздников не будет!
– Не кричи на меня! – Катя громко хлопнула ладонью по косяку двери. – Я как-то жила без этих праздников до сих пор – и дальше проживу, не беспокойся.
Задыхаясь от невозможности выговориться, Арсений твердил про себя: «Ты не жила без них, не жила! Я же знаю, что делал их для тебя из ничего. Не помню, но знаю…»
Внезапно ему ясно представилось, что надо делать, и он едва не рассмеялся от радости. Весело взглянув на нее, Арсений приложил палец к губам:
– Тс-с! – и пошел к двери.
– Ты уходишь? – спросила она с недоверием.
– Да, все. Успокойся.
– Тебе… тебе вернуть диск?
– Вот еще! Это я тебе принес. Ты послушай пока…
– Что значит – пока?
– Ничего не значит. Я оговорился. Просто послушай…
Надевая сапоги, Арсений взглянул на нее снизу. Катя коротко улыбнулась. Он с состраданием отметил, что губы у нее совсем побледнели. Наверное, так было и в тот день…
– Я читал, что джаз усиливает желание. Сексуальное.
– Правда? – Она рассмеялась. – Ты сочиняешь!
Ее пальцы мягко шлепнули его по темени. Не успев поймать ее руку, Арсений потерял равновесие и чуть не упал на пол. Ахнув, Катя подхватила его, но когда он попытался обнять ее ноги, успела отскочить, толкнув его коленом.
– Ах ты жук! Я думала, ты правда падал.
– Я правда падал!
– Вставай, мне как-то не по себе, когда ползают у моих ног, – попросила Катя.
– У твоих ног должны ползать все знакомые мужчины.
– Какие мужчины… Я почти ни с кем и не знакома.
У него радостно скакнуло сердце: «Ты не замечала других, когда я был с тобой!» Это открытие было просроченным, но Арсений почувствовал себя счастливым.
– Откуда же взялся твой Борис? – вспомнил он.
– Наташа не рассказала? Это не он взялся, а Ксюша.
– Ах, Ксюша! – Ему было внове ревновать к ребенку.
– Чудная девочка! Ты б ее видел… Мы вчера играли с ней, – неожиданно призналась Катя. – Прыгали тут по комнате… Она была Зайцем, а я – Кенгуру.
– Нет! – вырвалось у него.
Язык сразу налился тяжестью, потому что пришлось удержать: «Это ведь наша игра! Ты никого не должна пускать в нее. Отдавать мою роль…» Он распахнул дверь, но Катя выскочила за ним на площадку.
– Арни, в чем дело? Тебе что-то…
Не слушая и не отвечая, Арсений сбежал вниз и хлопнул дверью подъезда. Переведя дух, он выругался от досады: снеговика не было. Бесформенные комочки придавили еловую ветку, которая еще пыталась топорщить обмерзшие иглы. Присев рядом, Арсений раскопал снег и нашел черную шерстинку. Второй нигде не было. Он зажал эту в кулаке и сунул руку в карман.
Чтобы добежать до Снежного городка, ему потребовалось не больше четверти часа. В их городе все было под рукой… Издали заметив молодого извозчика на санях, Арсений подошел к нему и похлопал сонную гнедую лошадь.
– А где Генка?
– Катает. – Тот влажно шмыгнул носом. – Скоро прибудет.
Арсений усмехнулся: «Как о поезде…»
