– Волком вою, – уточнил Костя, нетерпеливо открывая пакет. – О, да ты прямо брат милосердия, командир. Не позволил мне помереть голодной смертью.
– Жуй, а потом покажешь хоромы.
– Тогда милости прошу на кухню.
Кухня представляла собой плохо побеленную комнатушку с низким потолком, засиженным мухами. Едва не нацепив на волосы липучку, свисающую с голой шестидесятиваттной лампы, Бондарь опустился на табурет, наблюдая за Костей, остервенело терзающим лепешку пиццы.
– Гигаги? – осведомился он.
– Что за «гигаги»? – насторожился Бондарь.
– Я спрашиваю: с грибами?
Для того чтобы произнести фразу внятно, Косте пришлось проглотить все, чем он успел набить рот, а это оказалось рискованной затеей. Дождавшись, пока его глаза, вылезшие из орбит, вернутся в нормальное положение, Бондарь пожал плечами:
– Понятия не имею. Но знаю наверняка одно: обещанной бутылки водки ты от меня не получишь.
– Почему? Тебе не нравится дом, который я нашел?
– Напротив. За свои старания ты заслуживаешь не какую-то там жалкую бутылку и даже не ящик. С меня ужин в хорошем ресторане. Причем на две персоны.
– Кто вторая персона? – поинтересовался Костя, возобновляя прерванную трапезу.
– На твое усмотрение, – великодушно произнес Бондарь. – Я выделю необходимую сумму, а ты пригласишь, кого захочешь.
– В таком случае, моим спутником станет один зануда, который постоянно достает меня своими наставлениями, – ухмыльнулся Костя.
Ответная ухмылка Бондаря получилась такой же кривой, только в зеркальном изображении.
– Это совсем не обязательно, – сказал он. – Зануда не обидится, если на его месте окажется кто-нибудь попокладистей и посимпатичней. Ты ведь соскучился по женскому полу?
Прежде чем ответить, Костя присосался к пиву. Если до сих пор в поросли на его груди блестели лишь росинки пота, то теперь к ним прибавились капли хмельного происхождения.
– Спать нужно с женщинами, а пировать с мужчинами, – произнес он, облизывая искусственные усы из пены. – У меня не много принципов, но те, которые имеются, я свято соблюдаю.
– Я тоже, – признался Бондарь.
Больше они к этой теме не возвращались. Покончив с ужином, Костя сполоснул руки и, не рискнув вытереть их ни об одну из валявшихся повсюду тряпок, спросил:
– Как дела на любовном фронте, командир? Наша невеста готова сотрудничать с наймитами Кремля?
– Постараюсь сделать так, чтобы у нее не было иного выхода, – ответил Бондарь. – Сейчас она, как обычно, развлекает посетителей ресторана, а в три часа я за ней заеду.
– Один? – насторожился Костя.
– Один.
– Так не годится. Возьми меня за компанию.
– Не думаю, что Ариана Патрича готова к любви втроем, – пробормотал Бондарь, зевая. – Даже в наш век полной сексуальной раскрепощенности.
Костя неодобрительно покачал головой:
– Я просто хотел сказать, что это неосмотрительно с твоей стороны, командир.
– Тема закрыта, – отрезал Бондарь. – Лучше устрой мне экскурсию по замку с привидениями.
– Насчет привидений не знаю, а вот летучих мышей на чердаке хватает, – буркнул Костя. – Учитывая, что в Крыму их целых шестнадцать видов, это неудивительно.
– Откуда ты знаешь?
– Книги читать нужно.
– Про твоего Джеймса Бонда?
– А ну его, – махнул рукой Костя. – Не наш человек. То он коктейли по полчаса выбирает, то в обморок падает, как слабонервная барышня. Я теперь путеводитель по Крыму штудирую. От него толку больше будет.
Прогулка по комнатам первого этажа привела Бондаря в такое уныние, словно он прожил среди этого запустения половину жизни и был обречен оставаться здесь до самой смерти. Обилие мусора и грязи никоим образом не компенсировало отсутствие нормальной мебели. На тех стульях, которые имелись в доме, не смог бы сидеть без опаски даже кот, а о поверхность круглого стола в гостиной было затушено не менее сотни окурков. Ни ободранные обои, ни серые от пыли гардины не придавали жилью даже малейшего намека на уют. Развешанные на стенах фотографии хозяев и их многочисленных родственников не вызывали желания пообщаться хоть с кем-нибудь из них.
– Если ты хотел сделать мне сюрприз, – подытожил Бондарь, – то считай, что тебе это удалось.
– Сюрпризов хоть отбавляй, – бодро отозвался Костя. – Например, холодильник в этом крысятнике не фурычит.
– Пятьсот долларов в неделю, ни фига себе…
– Около двух тысяч рублей в сутки, – невозмутимо отрапортовал Костя. – Халупа того стоит, не сомневайся, командир.
– Да? – недоверчиво переспросил Бондарь.
– Все зависит от точки зрения на некоторые предметы.
– Слушай, кончай говорить загадками.
– Тогда идем наверх. Только свет не зажигай.
Когда напарники вошли в комнату, которая должна была послужить им спальней, Бондарь ощутил себя ослепшим, потому что шторы на окне были задернуты.
– Представь, что мы с тобой в театре, – предложил Костя, свободно перемещаясь во мраке. – Звучит третий звонок… Оркестр играет туш… Занавес открывается… Алле-оп!
– Вообще-то так принято кричать в цирке, – заметил Бондарь, приближаясь к окну, налитому молочным лунным светом.
– А я в театре сроду не был. Меня привлекают зрелища иного рода. – Костя сделал приглашающий жест. – Полюбуйся-ка. Нравится?
