Пот стекал по спине Бондаря ручьями. Решив, что лучше сдохнуть, чем промокнуть с головы до ног, он включил фонарик, поднятый высоко над головой. Это был очень неприятный момент, но все обошлось. В кухне никого не оказалось, если не считать мыши, мелко дрожащей в метре от Бондаря. Оцепенев в круге электрического света, она смотрела на него сверкающими бусинками глаз и никак не могла сдвинуться с места. Пришлось легонько топнуть ногой, чтобы вывести ее из транса. Мышь тут же устремилась к норке – миниатюрная шаровая молния из серого меха.
Тем временем Костя успел осмотреть чулан под лестницей и, проникнув на кухню, выглядел крайне озадаченным.
– Пусто? – спросил Бондарь шепотом.
Костина голова утвердительно наклонилась, а потом качнулась из стороны в сторону. Этим он хотел сказать, что ничего не понимает. В ответ Бондарь пожал плечами. Таинственное исчезновение незнакомца оставалось для него такой же загадкой.
– Не приснилось же нам это? – пробормотал Костя.
– Ущипнуть тебя?
– Я и так себе чуть кусок мяса из ляжки не вырвал. Дьявольщина какая-то.
– Докаркался, – вздохнул Бондарь. – То у тебя черт, то сатана… теперь вот дьявол.
– Так мистика же! – не выдержал Костя, двинувшись по периметру кухни с пистолетом в руке.
В стремлении докопаться до истины он заглянул не только в холодильник, но даже в навесной шкафчик над мойкой. Результат новых поисков остался прежним, то есть совершенно обескураживающим. Через несколько минут Костя был вынужден сдаться и беспомощно развести руками:
– Как тут не поверить в нечистую силу?
– Домовые не пользуются фонариками, – проворчал Бондарь.
– А привидения? Помню, в каком-то старом фильме один призрачный хрен повсюду шлялся с зажженным факелом, чтобы его, значит, издалека было видно.
– Это все, что ты можешь сказать по этому поводу?
– Не все, – обиделся Костя. – Потом выяснилось, что это был никакой не призрак, а обыкновенный прохиндей. Напугает всех до потери пульса, а сам в потайной ход – шмыг.
– Что ты сказал? – шепотом спросил Бондарь, уставившись на напарника.
– Ну, шмыг…
– А до того?
– Ну, ход…
– Какой?
– Потай…
Не договорив, Костя развернулся на каблуках и устремился к двери под лестницей. Правда, ему пришлось следовать за Бондарем, поскольку тот сориентировался первым.
Ариана утверждала, что дом разделен кирпичной кладкой, но теперь можно было не сомневаться в том, что сообщение между обеими половинами сохранялось.
Конечно же! Вчера Ариана и четверка ее музыкантов вошли в дом с другой улицы, а потом силуэт девушки появился в окне на
Чулан под лестницей был идеальным местом для секретной двери.
Зайдя в него, Бондарь не стал тратить время на банки с огурцами и малиной, а перешагнул через кипу газет и остановился перед дощатой перегородкой. Стоило нажать на нее пятерней, как она легко поддалась усилию. Это и был потайной ход, через который ушел неизвестный.
Сбитая из досок дверь была снабжена магнитной защелкой. Бондарь указал на нее Косте, и тот понимающе кивнул. Именно это несложное приспособление произвело загадочный щелчок.
Осветив ведущую вниз лестницу, Бондарь подпер дверь лопатой и велел напарнику:
– Займись установкой микрофонов.
– Я пойду с тобой, – набычился Костя.
– Это лишнее. Там никого нет. Незваный гость воспользовался отсутствием музыкантов, а теперь его и след простыл.
– В любом случае я пойду с тобой.
– В любом случае ты останешься здесь, – отрезал Бондарь. – У нас мало времени. Действуй. Было бы хорошо, если бы тебе удалось обнаружить еще парочку чужих «жучков».
Костя упрямо мотнул головой:
– Было бы хорошо, если бы ты не совался туда один, командир.
– А еще лучше валяться на кровати и ни о чем не думать.
– Как Эльдар Сейдуллин?
– Типун тебе на язык! – скривился Бондарь.
Костя виновато потупился:
– На меня так всегда выброс адреналина действует. Болтаю, болтаю…
– Лишний повод убраться от тебя подальше, – сказал Бондарь, начав спуск по лестнице.
Она привела его в жилище музыкантов, больше смахивающее на логово. Воздух тут был спертым, как в квартире старого холостяка, которому мамочка забыла напомнить о необходимости проветривать помещение. Помножьте этого холостяка на четыре, разбросайте повсюду его грязные носки, и вы получите приблизительное представление о том, как пахло в этом обиталище муз.
– Красиво жить не запретишь, – прошептал Бондарь, перешагивая через вывернутые наизнанку трусы. Даже в тусклом свете фонарика было заметно, что они не первой и даже не десятой свежести.
