Герою праздника не позавидуешь. Он облачен в вывернутый шерстью наружу тяжелый тулуп и гигантскую лохматую папаху. На ногах – дедовские чувяки, перетянутые кожаными шнурками. Бородатый глава села Абдулджалил Абакаров командует по-лакски в мегафон, и короткое пиршество окончено. Пора приступать к делу. Мулла произносит молитву о ниспослании хорошего урожая, старики задумчиво нашептывают ее зернам, согревая их в ладонях. На ворота залезает молодой джигит с кувшином, явно позаимствованным у матери или сестры. С такими женщины ходят за водой к источнику в центре селения. Омар торопливо натягивает на папаху целлофановый пакет – против традиции не попрешь, а шапка дорогая и вдобавок чужая. Джигит наклоняет кувшин, вода щедро льется на могучий тулуп. Кто-то подставляет сито, и струя разлетается тысячей мелких брызг. Пусть не будет засухи и ростки пшеницы не узнают, что такое жажда! В воздух взлетают россыпи конфет, пригоршни риса и грецких орехов, падают на процессию. Да будет урожай обильным, а жизнь – сладкой!
Сельчане гигантской толпой идут через деревню на поле. Старики и дружинники с красными повязками читают молитвы, молодые ребята снимают видео на мобильники. Наконец Омар под одобрительные возгласы проводит первую борозду. Сделать это не так легко. Когда на поле лежит снег, пахаря забрасывают снежками. Но сейчас оттепель, поэтому в барашковый тулуп со всех сторон летят здоровенные комья земли. К счастью, традиция запрещает швырять камни – иначе колосья побьет град. Сделав круг, почтальон передает плуг другим мужчинам. Под непрекращающимся земляным обстрелом они невозмутимо ведут его по сужающейся спирали, пока не вспахивают всю делянку. Да будут побеги нового урожая такими же стойкими!
Молодежь радостно бежит обратно в селение, обгоняя пожилых женщин в черных одеждах, хором поющих невыразимо печальными голосами «Ля иляха илля Ллах». Следом тарахтит маленький трактор. На нем гроздьями висит детвора, в кабине восседают мужчины, а на капоте примостился раскрасневшийся Магомед с цигаркой в зубах, браво размахивающий ослиной челюстью. В узком проезде между домами трактор проваливается в сточную канаву, и новоявленный Самсон летит вверх тормашками.
Соревнования по бегу. На импровизированной трибуне восседают самые уважаемые люди Балхара с большими бубликами в руках. Хотя это зрелище выглядит современно, корни его уходят в незапамятные времена, а призы для самых быстрых бегунов имели сакральный смысл. Их богато украшают фруктами, орехами, конфетами или вареными яйцами.
– Жаль, бород маловато, – критически говорит один сельчанин. – Раньше на скамейках целый день старейшины сидели. Даже летом в тулупе, и бородища до пояса. С такими не забалуешь! А нынче старики не настоящие, с бритыми щеками, вот и распускается молодежь…
К недостаточно бородатым аксакалам бегут по очереди через весь майдан дети, юноши и девушки, а потом и взрослые дылды – глаза азартно блестят, руки сами хватают соперника за рубашку. Примчались, перевели дыхание – и на окраину села, где проходят скачки – по-старинному, без седла. Когда-то на празднике проводили собачьи и петушиные бои, но сейчас такие развлечения редки и не вполне легальны. Зато на центральной площади всех веселит выбравшийся из канавы Магомед – папаха лихо заломлена на затылок, в руках – аккордеон, рядом – барабанщик, орудующий вилками вместо палочек. Советские мелодии плавно переходят в лезгинку, та – в традиционный лакский мотив, который внезапно сменяет, кажется, Deep Purple… Танцуют все – пятилетний мальчишка с прекрасной выпускницей школы, юный джигит с улыбающейся старушкой. Матери подносят младенцев к окнам, чтобы те тоже видели праздник. Каждый получает свою долю веселья и доброго внимания.
Дед Абакар, заранее припасший две огромные кастрюли шашлыка и бутыль чачи, увозит гостей селения куда-то за холмы. Возвращается он лишь поздно вечером, когда команды начальственного мегафона уже смолкли, музыканты разошлись по домам и только дюжина горцев сидит, поеживаясь от ночного холода, на длинной череде стульев возле магазина и обсуждает минувший праздник. Скоро им всем предстоит запрягать осликов, доставать инновационные плуги и возделывать поля – благо праздник прошел как надо, а значит – урожай будет хорошим.
С Новрузом в России – сплошное недоразумение. Большинство считает его мусульманским праздником, а сами мусульмане – пережитком язычества, эхом персидского зороастризма. Что не мешает исламским регионам и странам отмечать Новый год по солнечному календарю, а то и объявлять его официальным праздником.